Книга Берлинская жара, страница 34 – Дмитрий Поляков-Катин

— Вы имеете в виду чудо-оружие?

— Бомбу. — Лэм остановился, тронул Виклунда за пуговицу на пиджаке и посмотрел в сторону. — Я имею в виду бомбу с урановой начинкой. Пусть постараются, раз у них есть такие возможности. Вот тогда мы скорее всего примем их условие.

Помолчав, он добавил:

— Да, и пусть не рассчитывают, что американцы будут снисходительнее. В этом вопросе янки и мы — одно целое. Так и передайте.

Дальнейший разговор касался технических деталей.

Гесслиц ожидал Хартмана в маленькой пивной «Пьяный Ганс», затерянной в узких переулках Панкова. На противоположной стороне была закусочная, где за столиком перед окном, потягивая кофе, расположился Оле. Перед закусочной он выставил свой «Опель». Прохожих на улице почти не было. Несмотря на то, что в середине марта район подвергся авианалету «Ланкастеров» и «Галифаксов», превративших несколько рядов доходных домов в горящие руины вместе с жителями, булыжные мостовые были очищены от мусора и безмятежно блестели на солнце. В уцелевших зданиях жизнь стала даже более насыщенной, чем раньше, поскольку многие семьи приютили у себя в квартирах лишившихся крова соседей. Гесслиц знал этот район как свои пять пальцев: именно здесь он начинал свою карьеру в сыске.

Хартман приехал на такси, которое отпустил за два квартала от места встречи. Ровным шагом он прошел вдоль похожих на выломанные зубы развалин, огражденных наспех сколоченными заборами, мимо старой пекарни, продуктовой лавки с небольшой очередью из усталых женщин, филиала общества организации досуга «Сила через радость» и районного подразделения Германского трудового фронта, в котором наблюдалась деловая суета, свернул на перекрестке налево и, убедившись, что улицы безлюдны, вышел к «Пьяному Гансу». Дверь тихо звякнула. Гесслиц сидел в дальнем углу с кружкой пива. Кроме него в зале находились трое: плотный тип в бретонской кепке, натянутой на бритую голову, перед стойкой, и парочка работяг в синих комбинезонах возле противоположной стены. Среди этой публики ухоженный Хартман, хоть и одетый в самый неброский костюм из своего гардероба, смотрелся залетной птицей.

По тому взгляду, мелкому, оценивающему, которым зацепил Хартмана тип в кепке, по принужденно-расслабленной позе и легкомысленному виду, плохо маскирующему напряжение слуха, Гесслиц безошибочно определил в нем осведомителя районного отделения гестапо, в задачи которого входило наблюдение за любыми подозрительными персонами на вверенном участке с последующим информированием начальства. За это хорошо платили.

У них было минут двадцать, не больше, и все-таки Гесслиц не удержался:

— Хочешь анекдот? Совсем свежий.

Вместо ответа Хартман пожал плечами.

— Значит… это самое… звонит в полицейскомучастке телефон… во-от… «Эй, тут дерутся проститутки с педерастами!»… А им, значит, это самое, говорят: «Ну и как там наши?»

— Всё? — помолчав, спросил Хартман.

— Всё.

— Понимаешь, я бы посмеялся, честное слово, — сказал он с подчеркнуто серьезным лицом, — но я не понял, кто ваши-то — передасты или проститутки?

— Не знаю, — буркнул Гесслиц. — Вот в полиции все ржут.

— Ну, хорошо, чтобы тебе было приятно, то я тоже поржу. Вот смотри.

Хартман захохотал деревянным хохотом. Гесслиц не сдержался и тоже рассмеялся. Бретонская кепка приникла к кружке. В зал, опираясь на трость, вошел крупный, усатый старик в тирольской шляпе, держа за руку мальчика лет шести. Они уселись за соседний столик. Из служебного помещения вышел официант с подносом под мышкой и плывущей походкой приблизился к вновь пришедшим.