Книга Берлинская жара, страница 147 – Дмитрий Поляков-Катин

Гесслиц замолк.

— Это всё? — спросил Небе.

— Пока да.

— Ценная новость, Гесслиц. Жаль только, что она является слухом.

— Дыма без огня не бывает, группенфюрер.

— А вот это правда.

Небе хотелось сказать: «Если Мюллер располагает доказательствами измены полуфранцуза, то странно, что до сих пор он их не предъявил. Значит, доказательства у него хлипкие. Но в нашей системе слухи имеют цену. Больше всего мне бы хотелось свернуть шею зарвавшемуся Шелленбергу. Но меньше всего — чтобы это сделал Мюллер. Обнаружить возле уха Гиммлера Мюллера вместо Шелленберга — такое можно увидеть только в ночном кошмаре».

Но Небе промолчал. Не все ли равно, кому из победителей быть полезным? Главное — распознать его до того, как все свершится. И не допустить ошибку.

Стало неписаным правилом за сорок пять минут до начала совещания у Гиммлера собираться в холле перед залом для проведения конференций и, слоняясь по нему, обмениваться новостями. Это, по мнению рейхсфюрера, укрепляло дух сплоченности в руководстве РСХА. Безмолвные официанты в белых перчатках и фартуках со свастикой разносили кофе, чай и сельтерскую воду, стараясь не попадать в поле зрения собравшихся. Тихий гул голосов, вежливые манеры, никакого солдафонства — Гиммлер настаивал на высоком уровне культуры служебных отношений. Сорока пяти минут было достаточно, чтобы продемонстрировать достойный класс взаимного общения, позабыв на время ведомственную грызню. Единственное, что мучило почти всех, — это высочайший запрет на курение в стенах РСХА, который приходилось соблюдать хотя бы на глазах у рейхсфюрера.

Машина Небе подъехала к дворцу принца Альбрехта почти одновременно с «Хорьхом» Шелленберга. Небе подождал Шелленберга на пороге, и они вместе вошли в головное здание Главного управления имперской безопасности. До конференц-зала нужно было подняться по главной лестнице и пройти через длинный коридор мимо стоявших на каждом шагу часовых. Они не спешили, поскольку Небе придержал Шелленберга, который не умел ходить медленно, и вполголоса заговорил:

— Послушайте, Вальтер. Мы с вами всегда ладили друг с другом. Мне было бы неприятно узнать, что вас неправильно поняли в нашем курятнике. Вы же, как никто другой, знаете: искаженная правда всегда убедительнее просто правды.

— Не понимаю, о чем вы, группенфюрер?

— Скажем так: мне небезразлична ваша репутация.

— Спасибо, Артур. А ей что-то угрожает?

— Возможно. — Под не очень арийским носом Небе возникла лукавая улыбка. — Одна маленькая птичка принесла мне странный слух на своем хвостике. И знаете откуда? Из кабинета нашего дорогого товарища по оружию Мюллера. Я долго смеялся, но она уверяла, что кто-то притащил Генриху слух, будто вы увлеклись переговорами с врагом, желая поделиться с ним нашими секретами по разработке оружия возмездия.

— О, Господи, неужели вы этому поверили?

— Что вы? Ни капли. Но вы же знаете наших партийных командиров — об их доверчивости ходят легенды.

— Удивительныевещи вы говорите мне, Артур.

— Я просто хотел предупредить. Птичка могла залететь и в другие окошки, тем более что для нее повсюду рассыпан корм. Но что касается меня, хочу вас заверить, Вальтер, что наши представления о благе для Германии полностью совпадают. Понимаете меня? Полностью… Ну, рассчитываю еще вернуться к этому разговору.