Книга Эпицентр, страница 7 – Дмитрий Поляков-Катин

— Ну вот, — подвел черту Курчатов, — теперь бороду надо стирать.

— Будем считать, победила дружба, — улыбнулся Ванин, одергивая гимнастерку под ремнем. — Верно, Валюшкин? Давай к машине. — Резкими ударами ладоней Курчатов выбил пыль из штанин. Лицо его преобразилось, стало спокойно-собранным.

— Ладно, Павел Михайлович, идем уже, — сказал он. — Займемся делом.

За год, прошедший с момента учреждения Лаборатории № 2 — сверхсекретного института, экстренно созданного исключительно для разработки урановой бомбы, на пустыре бывшего Ходынского поля, когда-то служившего армейским стрельбищем для военных лагерей, внешне мало что изменилось. Ванин почему-то думал увидеть здесь какие-то заметные перемены. Но нет, всё та же усеянная старыми гильзами, разрезанная надвое оврагом пустошь с примыкающим массивом соснового леса; всё та же палатка из выцветшего, задубевшего на ветру армейского брезента, приспособленная под испытательную лабораторию; всё тот же недостроенный красный корпус Института экспериментальной медицины, избранный Курчатовымдля головного здания своей организации, к которому приладили второй флигель, а в апреле наконец-то соорудили над ним крышу. Среднюю часть здания заняли лаборатории, там же разместили кабинет Курчатова, в крыльях поселились сотрудники, подвал оборудовали под мастерские.

Всё, что смогла дать истекающая кровью страна.

Сцепив руки за спиной, Курчатов шагал впереди Ванина своей размеренной, слегка заплетающейся походкой и почти восторженно демонстрировал ему свои владения, словно это были не кирпичный барак с брезентовой палаткой, а, по крайней мере, научный зал Лондонского Королевского общества.

— Ты думаешь, у нас тут одни старики? Академические крысы вроде меня? А вот и нет. Посмотри, какие орлы! Посмотри. Молодые, веселые, злые! Они у меня молодцы. Работают по двадцать часов в сутки. Здесь и спят. Да я тоже, признаться, частенько до дома не добираюсь.

— Спи у нас. Мы же тебе кабинет дали.

— Нет уж, у вас не очень-то и уснешь. Я лучше здесь, со своми. Кстати, вот познакомься, — подпихнул он худого парнишку лет тринадцати в коротком халате, измазанном углем, — наш сын полка, Кузьмич. Лаборант от Бога! Нет такой колбы, которая сбежит от него немытой.

Курчатов подобрал его на вокзале. Кузьмич стянул у него бумажник, но был схвачен. Мальчишку хотели сдать в милицию, однако Курчатов, узнав, что тот круглый сирота, потерявший родителей в первые месяцы войны, решил оставить его у себя.

Люди здоровались, Ванин пожимал протянутые руки и думал о том, как их мало, ничтожно мало. Семьдесят четыре человека, из которых лишь треть — научные сотрудники.

И тем не менее он был удивлен, сколько всего вместилось в столь незначительное пространство. Со слов Курчатова, эта горстка людей умудрялась одновременно вести не меньше пяти-шести направлений, каждое из которых было сопряжено с другими единой задачей — созданием действующего ураново-графитового котла для наработки «взрывчатки» будущей бомбы — оружейного плутония.

«Через пару недель приступим к опытам по выработке надкритических масс в системах на быстрых нейтронах», — похвастался кто-то из сотрудников, на что Ванин отреагировал значительным кивком головы, показав, что такая абракадабра для него не пустой звук, хотя это было не так.