Онлайн книга «Эпицентр»
|
Он вызвал секретаря. Худой, выхоленный, точно манекен из салона мод, подчеркнуто безэмоциональный штурмфюрер замер на корректном удалении от начальника. — Краузе, — сказал Шелленберг и на мгновение задумался. — Вот что, Краузе, узнайте график работы рейхсфюрера на ближайшие три дня… Быстрее. Спустя пятнадцать минут Краузе докладывал: — Сегодня рейхсфюрер в Берлине. Вечером у него совещание в Генеральном штабе. Завтра он вылетает в свою ставку «Хохвальд», чтобы послезавтра, двадцатого июля, быть на оперативном совещании в ставке фюрера «Вольфшанце». Днем двадцать первого июля рейхсфюрер возвращается в Берлин, на вечер у него запланирована встреча с Ласло Эндри, заместителем министра внутренних дел Венгрии. — А что за совещание в «Вольфшанце»? Тема? — Положение на Восточном фронте. — Это окончательная информация? Может что-то измениться? — Всякое бывает, бригадефюрер. — Всякое бывает? — Голос Шелленберга резко взметнулся вверх. — Нет, Крузе, бывает только то, что должно быть. А всякое бывает в будуаре у проститутки. Вот там бывает всякое. Краузе вытянулся в струнку: — Так точно, бригадефюрер. Нацепив на лицо выражение глубочайшей озабоченности, Шелленберг влетел в кабинет рейхсфюрера, не преминув плотно прикрыть за собой дверь. Внешний вид Гиммлера говорил о бессонных ночах. В течение недели он побывал в Нормандии, где инспектировал изрядно потрепанную в боях, но еще больше обескровленную морально, 2-ю танковую дивизию СС «Дас Райх», а затем вылетел в Бреслау, где из остатков разгромленного в районе Бобруйска 35-го армейского корпуса вермахта спешно формировался 13-й армейский корпус СС. «Похоже, наш Хайни Гиммлер проснулся и ощутил себя Наполеоном», — злословили генералы, наблюдая за его перемещениями. — Рейхсфюрер, не сочтите меня паникером, но я считаю своим долгом обратить ваше внимание на это. — И Шелленберг передал Гиммлеру письмо. Настроение Гиммлера, и без того отвратительное— сказались встречи с бьющимися на передовой солдатами, — не обещало легкости в общении. К тому же вновь возникли желудочные спазмы, а его врач Феликс Керстен отбыл в Швецию и мог вернуться только через пару дней. Настороженно взяв письмо, Гиммлер поправил очки и пробежал глазами текст. — Что это? — помолчав, мрачно спросил он. — Анонимка. Я получил ее час назад по почте. — Вам присылают такие письма? — Именно это меня и настораживает, рейхсфюрер. Вы позволите? — Гиммлер коротко кивнул. Шелленберг отодвинул кресло и сел. — Как бы там ни было, но содержание сей заметки наводит на мысль: а нет ли в ней доли правды? — Доли? — Гиммлер поднялся с места. — Вы говорите доли? Да если в ней содержится хоть мизерная капля правды, то. Это же послезавтра! Надо вызвать Мюллера. Шелленберг тоже вскочил, предостерегающе вытянул руку: — Не надо, рейхсфюрер. Если он сам не придет к вам, не надо. — О чем вы? — Зачем Мюллер? Зачем? Придет — значит, получил то же самое. Тогда и разгребать ему. А также, может быть, Борману, Ламмерсу — к кому он там бегает? Но спасителем всё равно станете вы. А если не получил?.. — Получил, не получил. Что вы заладили? — Гиммлер возбужденно бродил по кабинету. — Вам бы только интриговать. — И вдруг спросил: — О какой попытке он пишет? — Не могу знать. Но что бы там ни было, это не поможет. Союзники капризничают. Им нужна полная капитуляция. Или твердая рука на штурвале. Они будут считаться только с тем, у кого в колоде |