Онлайн книга «Эпицентр»
|
— Я вас не слышал, бригадефюрер, — подвел черту Гиммлер и резко встал. Следом поднялся Шел- ленберг. Гиммлер походил взад-вперед, заложив руки за спину. Потом остановился перед Шелленбер-гом и сказал: — Надеюсь на ваше благоразумие, Вальтер. Завтра я отправляюсь в «Хохвальд». Вы остаетесь здесь. Вы и Брандт. — Он выдержал паузу и с нажимом подчеркнул: — И больше — никто. Шелленберг с облегчением осознал, что приказ получен. Рудольф Брандт — наиболее близкий человек к Гиммлеру, его личный референт. Он вскинул руку: — Хайль Гитлер. — Да-да, конечно. Когда Шелленберг был уже в дверях, Гиммлер остановил его: — Скажите, бригадефюрер, ваш контакт в Цюрихе еще дышит? Это было неожиданно, хоть и ожидаемо. Рейхсфюрер ничего никогда не забывал. — Так точно, — кивнул Шелленберг. — Не трогайте его. Я запрещаю. Сейчас не время начинать игру. Шелленберг вернулся на Беркаерштрассе, полный какой-то фатальной энергии. Он даже Краузе сделал комплимент, правда, весьма сомнительный: «Ваш мундир пахнет казарменной поркой. Не вашей, разумеется, а наших разболтанных референтов… Майера ко мне!» Майер явился немедленно. Шелленберг окинул его оценивающим взглядом. — Вот видите, мой друг, у вас пятно на плече, — сказал он. — Берите пример с Краузе. Отутюжен вместе с костюмом. Впрочем, переоденьтесь. У вас есть хороший пиджак. Сегодня вы едете в Цюрих. Я уже связался с Остензакеном. Завтра у вас первый выход. Цюрих, 18 июля Поезд из Копенгагена прибыл в Цюрих с вопиющим опозданием на девятнадцать минут из-за задержки на границе — долго проверяли документы, кого-то ссадили. Часы на фронтоне Центрального вокзала показывали семь нежных часов утреннего Цюриха. Под теплыми лучами недавно взошедшего солнца медной улыбкой сиял железнодорожный филантроп Альфред Эшер, величественно взирающий с гранитного постамента на сонную привокзальную площадь. На голову ему уселась жирная чайка, которая что-то гневно выкрикивала в пространство. Воплиее гулко разносились по пустынным окрестностям. Несмотря на ранний час, то там, то тут возникали фигуры куда-то спешащих людей; лениво клацая копытами по блёсткой мостовой, площадь пересек пустой кабриолет с горбатым возничим на козлах; уличные музыканты молча настраивали свои гармоники; вдоль тротуара вытянулась шеренга утробно урчащих таксомоторов. Чуешев прошел мимо них, пересек Банхоф-штрассе и остановил такси, выезжающее из переулка. Доехав до Паппельштрассе в западном районе Видикон, он отпустил машину, пешком дошел до Маргаритенвег и там отыскал небольшой пансион «Гумберт Берг». Из-за стойки навстречу ему поднялся, кряхтя, старенький портье со свисающими, как водоросли, печальными усами, которые надежно скрыли приветливую улыбку. — Чем могу служить, мой господин? Чуешев предъявил паспорт на имя Конрада Хоппе, поставщика обуви из Хельсинки с пропиской в люксембургском Эхтернахе. Он попросил номер с видом на улицу не выше третьего этажа. Портье медленно переписал данные паспорта в специальный бланк, который полагалось отправить в полицию, и выдал ключ в двухкомнатный номер на втором этаже, что вполне устраивало Чуешева — Хоппе. «О, что вы, месье, я сам», — остановил он портье, который направился к его багажу. Подхватив саквояж, Чуе-шев по скрипучей деревянной лестнице поднялся наверх. |