Книга Эпицентр, страница 66 – Дмитрий Поляков-Катин

— Переговоры по урану — это серьезно. — Яковлев снял очки и платком протер воспаленные, слезящиеся глаза. — Если бы кто-то из наших, где бы то ни было, с какого бы ни было боку оказался причастным к урановому вопросу, тем более к переговорам, — пусть самую маленькую малость, — мы бы об этом знали в первую голову.

— А может, это дезинформация? — предположил Грушко. Он говорил, беспрестанно смаргивая из-за контузии, полученной еще в Испании.

— Всё может быть. — Ванин выпустил дым через нос. — Но зачем Небе дезинформировать Рихтера? И какой смысл дезинформировать о событиях в Цюрихе начальника криминальной полиции?

— Но если от Небе к Рихтеру идет дезинформация, значит, Рихтер раскрыт? — Брови Яковлева вызывающе приподнялись. У него разболелась голова, он попросил у вошедшего секретаря, чтобы ему сделали кофе покрепче.

— Как вы помните, год назад что-то в таком роде, связанном с урановыми разработками, пытался устроить Шелленберг, — сказал Коротков. — Тогда торговались с «Интеллидженс Сервис». А мы влезли в переговоры через Баварца, Франса Хартмана.

— Но Хартман погиб. Это видел Рихтер. — Ванин затушил окурок и сразу взял новую папиросу. — Баварца больше нет.

— Да, Хартман погиб, — вздохнул Коротков. — Хороший был парень. Так что с Шелленбергом нас больше ничего не связывает.

— Может быть, Шелленберг решил возобновить контакты? — предположил Яковлев.

— Может. Но не с нами же.

— М-да. это навряд ли. — Яковлев тоже закурил. — Как бы там ни было, вести такие переговорымогут только высшие чины СС.

— Но ведь он заявляет, что переговоры будут с нами. С нами! — Коротков, крепкий, длиннолицый, с хищным разрезом глаз, внешне простоватый, на самом деле тонкий профессионал, прошедший путь от простого электромонтера до куратора советской разведсети в Германии, склонялся к правдоподобности донесения Рихтера.

— Один русский агент передает другому русскому агенту информацию о начале переговоров с русскими, а мы ничего не знаем? — с сомнением покачал головой Яковлев.

— Одним словом, всё упирается в этого агента.

— Я уже говорил: в Швейцарии у нас такого нет, — отрезал Грушко. — Ну неужто вы думаете, что кто-то мог втравиться в подобную историю, не проинформировав Центр, не получив разрешения от нас? Я уже всех перебрал. Да ведь их и не так много. Вы же знаете, сеть была провалена, что-то удалось сохранить, что-то добавили. Все — вот они, как на ладони. К тому же гестапо по-прежнему хозяйничает в Швейцарии, как у себя в чулане. Да и местная контрразведка не дремлет.

— Ну, хорошо. — Ванин подошел к окну и открыл форточку: сигаретный дым уже ел глаза. — Пока оставим его в покое. А предатель? Наш человек, перевербованный абвером? Это кто?

— Вообще говоря, абвер сдулся. Полный развал, — вставил Коротков.

— Но люди-то остались.

— Кого они могли там перевербовать? — спросил Ванин, не поворачиваясь от окна.

— Трудно сказать, — вздохнул Грушко. — В Швейцарии у нас всё довольно фрагментарно, несмотря на то, что резидентура в каждом регионе — старая, частично засвеченная. Есть «спящие». Есть автономные. Текучка опять же. Не как в Германии, конечно, но имеется. Поднять резидентуру на поиск того, не знаю кого, очень рискованно. Можем провалить и резидентуру, и ее агентурную сеть.

— Но раз он обратился к этому. перевербованному, то это означает, что у него нет связи, — сказал Коротков. — Он же просил передать шифровку в Центр. Тот не передал, но мы-то теперь об этом знаем. Значит, парень остался один.