Книга Эпицентр, страница 136 – Дмитрий Поляков-Катин

— Откуда у вас эта информация? — спросил Шольц из своего угла. — Вы имели контакт с заговорщиками?

Гесслиц повернулся к нему:

— От Небе, конечно. За годы службы у меня сложились с ним доверительные отношения. Небе пил, а когда напивался, говорил лишнее. Мы встречались на конспиративной квартире на Эрепштрассе.

— Это его личная квартира, — с нажимом произнес Мюллер. — Квартира для тайных встреч с бабами.

— О, я не знал.

— Всё вы знали. — Мюллер откинулся на спинку кресла. Гесслиц с трудом выдержал его прямой взгляд. — Боюсь, вопросов к вам у нас больше, чем у вас ответов.

— Я готов к любым вопросам, группенфюрер.

— Письмо токсично, — заметил Шольц. — Но не менее токсичен сам отправитель.

— У меня нет доказательств, достигло это письмо адресата или нет, — с невозмутимым видом возразил Гесслиц. — Я выразил свою преданность, которая только укрепится, если меня избавят от преследования.

— То есть вы видите какую-то свою надобность для нас?

— Конечно. Я полезен на своем месте, поскольку лично знаю многих людей, с которыми работал Небе и которые станут говорить и со мной.

Мюллер поднялся. Неуклюже вскочил и Гесслиц.

— Хорошо, криминальрат, — сказал Мюллер, — сейчас вас проводят в другую комнату, где вы продолжите разговор со штурмбаннфюрером Шольцем после того, как он освободится.

Он вызвал дежурного офицера и приказал увести Гесслица в кабинет этажом ниже. Когда за ними закрылась дверь, Мюллер подтянул полы кителя, уселся на стол, закурил и вопросительно посмотрел на Шольца.

— Нет, — помотал головой Шольц, — он не провокатор. Сейчас он выкручивается, но понятно, ему нужна какая-то опора. Разумеется, любые формы альтруизма исключены.

— Вот скажи мне, Кристиан, разумно лив разгар кампании возмездия искать опору в гестапо?

— А где еще ему искать опору? — вопросом на вопрос ответил Шольц. — Он умный человек, этот Гес-слиц. Он прав. Многие затаились, прижали уши. А ведь это влиятельные люди с хорошими связями. Небе был свой. Своими будут и его доверенные лица. У Гесслица и правда нет рычагов для шантажа. Кто знает про письмо, кроме нас двоих? Он хочет выкрутиться и одновременно укрепить свои позиции. Это очевидно.

— В таком случае ценность его не столь высока, как ему кажется.

Шольц поежился, словно от холода, поднялся, подошел к Мюллеру и протянул ему несколько фотографий.

— Тут другое, — задумчиво произнес он. — Вот, взгляните.

Зажав сигарету в зубах, Мюллер быстро просмотрел фото.

— И что?

— Я получил их вчера вечером из Цюриха. Вот это Майер, я говорил вам, эмиссар Шелленберга. А этот. не узнаете? Прошлый год. Перестрелка возле «Адлерхофа».

— Перестань говорить загадками.

— Это Франсиско Хартман, управляющий «Ад-лерхофа». Предположительно, агент, связанный с теми русскими радистами, которых подстрелили в Нойкельне.

— Он ведь, кажется, был убит?

— Мы так думали. Я своими глазами видел, как в него угодили пули. Но видите, он цел и даже, кажется, вполне здоров. Интересно то, что его засекли рядом с Майером. Тот кофейничал в уличном ресторане, а Хартман сидел неподалеку и читал газету.

— Интересно, Шольц, другое — почему его до сих пор не вывезли?

— Это первое, что мне пришло в голову. Но потом, когда к нам попал Гесслиц, я подумал, что ситуацию можно использовать с большим эффектом.