Книга Калашников, страница 94 – Альберто Васкес-Фигероа

Если даже человек, выросший в далеком, пустынном, первобытном и почти неприступном Верхнем Котто, поражался навыкам динка, то это говорило о том, что они поистине являлись живым пережитком древних времен.

Они уставали от долгой ходьбы, но именно они безошибочно указали на юго-запад и произнесли на своем странном языке:

– Люди!

– Сколько? – спросил Нсок.

Динка тихо переговаривались, потратив пару минут на подсчеты, затем самый старший молча поднял четыре пальца.

– Оружие? – сразу же спросил Гуник. При виде уверенного кивка Роман Баланегра не удержался от вопроса:

– Как, черт возьми, они это поняли?

– Различают металлический звук мачете и глухой звон ружейного ствола, когда он обо что-то ударяется. Я же говорил вам – они невероятны.

– Вот уж точно! – признал охотник. – Лучше бы я взял их в проводники вместо этого осла, который не отличает ослиный пердеж от лягушачьего кваканья.

– Ах ты ублюдок! Что будем делать?

Охотник не успел ответить – его пять спутников исчезли в зарослях с такой быстротой, что он даже не осознал, что остался один с проводником.

– Вот же черти! – пробормотал он. – Они словно призраки.

– Думаешь, сбежали?

– Боюсь, что сейчас убьют этих четверых, а нам-то нужно, чтобы они сказали, где прячется эта чертова крыса.

– Подождем?

– Если только ты не хочешь ждать стоя…

Они сели, держа оружие наготове, прислушиваясь к каждому шороху. Прошло немало времени, прежде чем из зарослей появились динка, подгоняя перед собой двух связанных пленных – бойцов Армии сопротивления Господа.

– Где еще двое? – спросил Роман Баланегра.

– Оказали «сопротивление»… – усмехнулся Манеро, проведя пальцем по горлу. – Я подумал, что вам будет полезно допросить этих.

– Отлично придумано, да! – Охотник обернулся к одному из пленников, сержанту, и без лишних слов спросил:

– Где Кони?

– Кони – второй сын Божий, брат Иисуса Христа, а значит, он везде и нигде.

– Ну, здесь я его что-то не вижу… – насмешливо ответил охотник. – А искать его везде у нас нет времени, так что советую говорить, иначе твое горло окажется таким же перерезанным, как у твоих товарищей.

– В таком случае небеса откроют мне свои врата.

– Для справки: небеса не имеют врат, ведь когда их строили, такой штуки еще не изобрели. Но к делу: перед тем как туда попасть, я могу устроить тебе долгую экскурсию в ад…

Он повернулся ко второму пленнику, угрюмому конголезцу, у которого не хватало уха, чтобы спросить:

– И ты тоже из тех, кто верит, что попадёт в рай?

– Ради этого я и сражаюсь.

– И ты тоже не намерен говорить?

– Нет, – последовал сухой ответ.

– Это ещё посмотрим… – Роман Баланегра указал рукой на толстое дерево высотой около пяти метров, стоявшее менее чем в двадцати метрах от них, и спросил:

– Знаете, как местные называют смолу этого дерева? – Увидев, что те лишь молча покачали головами, добавил:

– Кровь Сатаны.

– Нет, ради Бога! – воскликнул Газа Магале с явным и почти преувеличенным упрёком. – Не могу поверить, что ты собираешься сделать то, о чём я думаю.

– А почему бы и нет? – последовал жёсткий ответ. – Они рвутся в рай, и чем больше страданий испытают, тем скорее туда попадут… Снимите с них рубашки!

– Да ты…

– Слушай, чёрный! – резко бросил ему его приятель и спутник, всё более раздражаясь. – Я уже сбился со счёта, сколько времени мы бродим по этим лесам и барахтаемся в этих проклятых топях. Я хочу закончить это дело раз и навсегда, и если эти двое ублюдков, убийц детей, не облегчат мне задачу, они узнают, кто я такой. Давай!