Онлайн книга «Калашников»
|
Но на севере Уганды мир долго не длится. Во второй половине 1993 года боевики Кони, теперь называвшие себя «Армией сопротивления Господа» (LRA), начали получать поддержку от исламистского режима Судана, который таким образом мстил Мусевени за поддержку Джона Гаранга, лидера суданских повстанцев SPLA. Хотя правильнее было бы сказать, что за этим стояло правительство США, которое через угандийское правительство Мусевени обеспечивало SPLA оружием и другими ресурсами, используя Уганду как оплот против распространения исламского терроризма в Восточной Африке. В последние месяцы 1993 года, когда боевики Кони возобновили атаки в регионе ачоли, министр угандийского правительства Бетти Бигомбе, при поддержке англиканского епископа Бейкера Очолы, запустила новый мирный процесс. После нескольких месяцев переговоров командование LRA и угандийская армия вступили в прямой диалог о завершении войны, что привело к объявлению режима прекращения огня, который обе стороны в целом соблюдали. Когда, казалось, все шло к подписанию мирного соглашения, Кони запросил шесть месяцев для реорганизации своих сил. В ответ 6 февраля 1994 года Мусевени выдвинул ультиматум, требуя, чтобы повстанцы сложили оружие в течение семи дней. Но уже через три дня боевые действия возобновились. До сих пор ведутся споры о причинах провала переговоров. Некоторые утверждают, что решающую роль сыграла зависть политиков, которые в патриархальном обществе не хотели допустить, чтобы заслуга достижения мира досталась женщине. Правительство Уганды, в свою очередь, заявляло, что LRA уже в период переговоров начал получать значительную военную помощь от армии Судана, а затишье было использовано повстанцами для перегруппировки. После провала мирной инициативы Бетти Бигомбе и усиления поддержки LRA со стороны Судана война вступила в новый, ещё более жестокий этап. Конфликт приобрёл международный характер, а мирные жители, особенно женщины и дети, стали не случайными жертвами, а главной мишенью. С 1994 года LRA в массовом порядке начал похищать детей для пополнения своих рядов. По данным ЮНИСЕФ, через этот ад прошло не менее 30 000 несовершеннолетних. Годами повторялась одна и та же история: боевики LRA проникали на север Уганды из суданских лагерей, похищали детей, связывали их и гнали цепочкой в тренировочные лагеря, где превращали в солдат. Девочек, кроме того, делали наложницами командиров. Детей, которые затем возвращались в Уганду в качестве боевиков, заставляли совершать ужасающие преступления, часто против собственных семей, чтобы вселить в них страх перед побегом. Война превратила дороги на севере Уганды в зоны террора. Засады LRA приводили к расстрелу пассажиров, разграблению имущества и сожжению машин, часто вместе с ранеными внутри. Даже гуманитарные конвои ООН и НПО не избежали нападений. LRA также неоднократно нападала на поселения и пригороды крупных городов (Гулу и Китгум), особенно ночью, сжигая сотни домов. Сон по ночам в укрытиях в зарослях – нередко под дождем, под скромным навесом магазинов в центре городов или в спальнях миссий – стал привычным делом для жителей сельских районов. Они называли эту практику "алуп", используя слово на языке ачоли, обозначающее игру, напоминающую прятки. Дети и молодежь, которым посчастливилось учиться в интернатах, содрогались при наступлении каникул, зная, что им придется провести один-два месяца дома, спя, прячась в траве. |