Книга Операция «Северные потоки», страница 58 – Ирина Дегтярева

Демченко вылетел из Адлера за два часа до рейса Титовой и Егорова, и в тот момент, когда они только проходили пограничный контроль, он уже видел в тумане плывущие навстречу минареты Голубой мечети, напоминающие мачты кораблей, пробирающихся по Босфору с коровьим мычанием туманных сигналов, густых и протяжных.

Влад ехал через пробки на желтом такси в Фенер, где снимал маленькую квартиру. Нарочно снял там — и недорого, и район колоритный, заброшенный, без развитой инфраструктуры, разве что парикмахерская и пара лавочек работают. Зато в центре.

Тут он чувствовал себя в безопасности. Все же все навыки, вбитые во время службы, стали его второй натурой. Влад осознавал себя всегда и везде диверсантом, привык действовать скрытно, как учили.

Его не слишком устраивал расклад, предложенный ему Олегом — оперативником ФСБ, явно не рядовым, но, естественно, так и не раскрывшим свою должность и звание. В глубине души Влад все же рассчитывал договориться с Аленой. Да, он выложил фээсбэшнику все, что знал на тот момент, однако все-таки надеялся поиграть и в свою игру. Напугать Алену, уломать ее уехать в Дахаб — бедуинский поселок на Синае — свободную республику дайверов, где концентрация ластоногих на один квадратный километр самая высокая в мире. Забуиться там. Кто их будет в Дахабе искать?

Не нужна им Алена — задание выполнила, бабки свои за работу получила и растворилась в мировом пространстве. Благо для профессиональных пловцов с такими навыками, как у них, всегда найдутся и денежная работенка, и бунгало на берегу.

Или вовсе куда-нибудь в Латинскую Америку. Доводилось там бывать. Окна без стекол, жара, фрукты, бандитские фавелы, народ лихой, как раз коллеги…

Влад вознамерился провести Ермилова и его помощничка, который организовал ему статью за хранение оружия. «Со своим скуластым, скандинавского типа лицом считает, что незапоминаемый, — подумал Демченко, возвращаясь после знакомства с Егоровым на конспиративной квартире. — Очень даже… На что рассчитывает Олег, отпуская меня за границу? Думает, что страх будет держать меня на привязи, страх перед возможной расправой со стороны MI6, которое непременно станет заметать следы. А станет ли?»

С таким настроем он летел в самолете, испытывая замирание не от воздушных ям, в которыепроваливался то и дело самолет, а от остроты ощущений. Взять и сорваться с привязи! Мысль о том, как вписываются в этот побег пожилые родители, влезла в мозг как лезвие ножа в тихий изолированный мирок устричной раковины. Влад мог искусственно огораживать себя внутренними заборами сколько угодно, взращивать самоощущение самостоятельности, осознание собственной крутизны, но понимание, что где-то, пусть за тысячи километров, есть домик на Молочной балке с заросшим садом, где живут двое немолодых людей, делало его самым беспомощным и одиноким.

Подъезжая к облезлому розовому трехэтажному дому в Фенере с синими, поблекшими до голубизны рамами, Влад уже не был так уверен в том, что вознамерился сделать. Его разозлили препирательства таксиста, который не желал ехать в Фенер, пока Влад ему не посулил больше денег.

Вылезая из такси, он бросил взгляд на окно. Сюда, на улицу, которая торчала под углом градусов в тридцать по отношению к Босфору, скрытому сейчас туманом внизу, выходила только половина окна. Было такое ощущение, что или архитектор, строивший дом, забыл, что запланировал тут окно и половину его перекрыл выступом части дома, то ли кто-то нагородил пристройку позже. В итоге в комнате половину окна, закрытую оштукатуренной стеной, более розовой, чем по фасаду, прикрыли кружевной занавеской. Но Алена не удовлетворилась таким решением, нашла где-то постер с изображением моря, просунула его между стеной и оконной рамой, и с тех пор они видели, лежа на кровати, в одной половине окна море, а в другой соседний дом через улицу, лимонно-желтый, и клочок неба над Босфором.