Книга Операция «Северные потоки», страница 54 – Ирина Дегтярева

Да, круги по воде идут, но не всегда взгляд сконцентрирован на той точке, где возникают эти круги. Информация о том, что кто-то закупает компоненты для СВУ — это те самые круги. И новые люди в населенных пунктах, в маленьких дворах, где на виду каждый незнакомец. И сигналы о появлении таких типов. И угнанные машины, на которых потоммогут перебить номера и использовать такое авто для теракта, начинив его взрывчаткой.

Занимаются сотрудники угрозами реальными, а потому не всегда удается отслеживать опасности гипотетические. Хотя, конечно, есть аналитики, отсматривающие агентурные сообщения и мониторящие обстановку по тем направлениям, по которым работает каждый конкретный отдел и Департамент в целом. И все-таки…

Самое активное движение в работе спецслужб начинается либо после совершения теракта, либо после успешного задержания группы, готовящей теракт или диверсию, если их сдали или поступила упреждающая информация. Тогда начинают работать с задержанными и, отрабатывая их связи, выходят на одну ячейку за другой, начинают видеть каналы, по которым боевики добывают составляющие для СВУ, оружие, машины. Изобретательность противника создает каждый раз новые каналы, в том числе и перевода-передачи денег.

Ермилов не любил работу по горячему следу, а тем более если этот след кровавый, после смертей десятков мирных людей. Он не завидовал Горюнову, работавшему по исламским террористам и их ячейкам, окопавшимся в России. Надо было оперативно реагировать, отыскивать мельчайшие приметы присутствия банды в том или ином регионе. Держать нити множества судеб, переплетенных злой волей извне, которые предназначено оборвать в одном огненном акте безумия и убийства.

Полковник Ермилов мог действовать быстро и даже стремительно. Но удовлетворение от работы испытывал только на долгой дистанции. Когда казалось, что нет никаких предпосылок к удачному завершению дела, да и дела-то никакого, как считали многие окружающие, не существовало, а он обнаруживал законспирированные разведкой противника слабые, едва заметные следы, по которым шел неторопливо и вдумчиво, с упорством и методичностью. Увлекал своих подчиненных и руководство, все более погружаясь в тему и начиная улавливать тонкие вибрации действий противника, неощутимые многими. Как акула чувствует каплю крови, растворенную в воде за полкилометра от нее, так и он в обычных новостях, в газетной заметке, в информации из пяти строчек вдруг вычленял грядущие серьезные события.

Ермилов вообще не склонен был пенять другим, он чаще любил попинать самого себя и рвать волосы на собственной голове. Люська по этому поводу шутила, что ее Ермилов потому и растратилбольшую часть шевелюры — из-за излишней любви к самобичеванию.

Стоя на мосту, заглядывая в воду, откуда водолазы извлекали останки тел женщины и мужчины, Ермилов кутался в куртку. Непродуваемая ветром плащевка оказалась тут как нельзя кстати. Люська знала, что положить ему в сумку. К тому же эта куртка от дождя и ветра занимала мало места.

Едва он подумал о жене, как зазвонил мобильный, предназначенный для домашних. Ермилов не хотел было отвечать, но знал, что Люська накрутит себя от неизвестности.

В трубке зазвучал взволнованный и такой родной голос… Сейчас, когда Ермилов смотрел на дымящиеся почерневшие цистерны, на обугленные и скрюченные тела погибших, которые паковали в мешки, вернее, на фрагментированные после взрыва останки, ее голос стал хрупким мостиком к нормальной жизни, где есть еще тепло человеческих чувств, забота и любовь, а не смерть и предательство Родины. Обугленность и безнадежность уже коснулись было души тревожным холодом, но Ермилову стало чуть легче, когда услышал взволнованный голос Люськи.