Онлайн книга «Операция «Северные потоки»»
|
— Вы считаете, это основано на физиологической привязанности или… — Страсть, конечно, занимает большое место в его жизни. Но тут еще и профессиональное единение. Они служили вместе, она для него не только любовница, но и приятель, напарник. Возможно, их связывает какой-то боевой эпизод, который они успешно вместе прошли. Тут можно долго гадать, что стало пусковым моментом в их отношениях, но очевидно то, что эта связь продолжительная, тяжелая для обоих, пусть и в разной степени для каждого из них. Не знаю, что должно произойти, чтобы он отказался от нее. Ни предательство, а измены, судя по его реакциям, с ее стороны были, ни подлость во всех ее проявлениях… Демченко всегда будет искать для нее оправдания. Ермилов сложил в папку листки — объемный список знакомых Демченко, написанный крупным размашистым почерком, и пошел в Управление.Егоров поехал с Юрием купаться, а Ермилов собирался связаться с Плотниковым по результатам полиграфа. По дороге к Управлению он учуял запах свежего хлеба, долетавший из булочной, и почувствовал, что проголодался. Те перекусы в течение дня на конспиративной квартире не впечатлили, а организм требовал свое. В булочной он купил батон с хрустящей корочкой, а взяв бумажный пакет с хлебом в руки, вдруг вспомнил, как в юности хлеб в булочной лежал на деревянных узких полках, на которых висела ложка на бечевке, которой можно было оценить свежесть батона. Ермилов подумал, что это происходило уже слишком давно, и на него напала легкая меланхолия, с которой он справился, умяв половину батона, сидя в кабинете на подоконнике у открытого окна и запивая молоком из бутылки. Предаваясь ностальгии, он купил именно в бутылке, вспомнив, как в молодости пил «Можайское» молоко, которое выкатывали в железных решетчатых тележках со стеклянным звоном. Обязательно кто-нибудь разбивал бутылку, и все обходили лужу. И все было предсказуемо в жизни, спокойно, и даже охота за дефицитом казалась чем-то обыденным и не слишком обременительным. Затем вдруг почва ушла из-под ног в девяностые. Все стало тусклым, словно солнце, выбеливавшее двор его детства с одуванчиками и лопухами, жировавшими и бесчинствовавшими на каждом свободном пятачке Москвы, нетронутом косой, закрыли фильтром с закопченным стеклом. От девяностых осталось ощущение серости, нехватки денег, вечной слякоти на тротуарах, камуфляжа и пистолета, который приходилось таскать с собой на постоянном ношении и в Москве, где выдавали оружие для безопасности, и в Чечне. Но там еще и автомат. В Севастополе вдруг всколыхнулось то забытое с детства ощущение солнца, запаха хлеба и молока, заросшие дворы, старые пятиэтажки… И Крым снова наш… Ностальгируя, Олег стал пролистывать список приятелей Демченко. Когда тот писал его еще в конспиративной квартире, Ермилов, заглядывая через плечо, заметил что-то его взволновавшее, но оно скользнуло по сознанию и ушло, вытесненное роившимися в голове вопросами к Демченко, которые требовалось прояснить. Глава шестая 8 октября 2022 года Утро Ермилов встретил в вертолете. Рядом сидели Свиридов и руководитель Управления по борьбе с терроризмом — начальник отдела БТ УФСБ по Крыму Татарцев, чуть поодаль эксперты и оперативники. У всех лица были мрачные. Все это всколыхнуло в Олеге Константиновиче воспоминания. Его, раненного, эвакуировали из Моздока в 1996 году в Минводы. Он лежал на брезентовых носилках на рифленом сером полу вертолета. Все вибрировало вокруг, к тому же трясло от вплеснувшегося в кровь адреналина. В полубессознательном состоянии он видел только полупрозрачный проводок от капельницы, мотавшийся у него перед глазами, и хвоинки между расположенными елочкой выпуклостями металла на полу вертолета… У Ермилова даже заныла нога от воспоминаний. |