Книга Операция «Северные потоки», страница 5 – Ирина Дегтярева

И вроде все разложено по полочкам за столетия человеческого существования. Самый надежный и самый вечный двигатель — это различные стремления и страсти: любовь, сребролюбие, зависть, чувство мести… Все давным-давно описано в умных книжках, а все равно никогда не знаешь, чего ждать от каждого конкретного индивидуума, и диву даешься, сколько еще всего сокрыто в потемках души. К тому же так и не определились до сих пор, где она затаилась, эта душа. В переплетении сосудов и вен, в пульсирующей влажной среде, как в формальдегиде, иликурсирует по телу, подталкиваемая ритмом сердца, прячется в извилинах серого вещества?..

— Когда предложили для начала попробовать свои силы в северных широтах, на Балтике, меня это напрягло еще больше.

«Еще бы! — раздраженно бухнул на столик стакан в подстаканнике с чаем Ермилов. — Тут ведь ты, голубчик, мог попасть под юрисдикцию Российской Федерации. А в Африке… В дикой-дикой Африке. Кто там будет искать! Конкретики, однако, пока никакой он не дал. Судя по всему, речь шла о сомалийских пиратах или, быть может, о хуситах. Тем тоже нужны инструкторы-дайверы для диверсий на американских и израильских судах. До всего нам придется докапываться».

— Что вкладывалось в понятие «попробовать свои силы»? — уточнил контрразведчик.

— До деталей не дошло, — пожал плечами Демченко. — Все разговоры велись полунамеками, что-то о подводном минировании… Они, по-видимому, не до конца доверяли мне, я — им. Они, наверное, поняли, что я не слишком настроен, чересчур много вопросов задавал, решили найти кого-то посговорчивее. И нашли…

— Если не дошло до деталей, почему вы все-таки решили, что вам предлагалось участвовать именно в диверсии на «Северных потоках»? — прозвучал вполне закономерный вопрос.

Демченко улыбнулся криво, словно разочаровался в умственных способностях собеседника, но сказать об этом не решается. Он провел здоровенной рукой по лицу, словно стирал смущение и недовольство. Очевидно, ожидал другой реакции от военных контрразведчиков.

— Мое дело заявить. Я это сделал. А дальше вам самим решать, как применить эту информацию. — Он встал, пододвинул стул к столу, видеокамера теперь фиксировала только его торс и руки. Демченко провел ладонью по ладони, словно смахивал невидимую пыль. — Я могу быть свободен?

— Разумеется! — спохватился контрразведчик. — В ближайшее время вы не собираетесь уезжать из города?

— Простите?.. — переспросил несостоявшийся диверсант таким тоном, словно собирался ударить оперативника, если тот ответит неправильно. — Вы намекаете на подписку о невыезде?

— Я намекаю на то, что с вами захотят поговорить снова, уточнить детали. Вы, как я понимаю, человек ответственный, раз решились сделать подобное заявление.

— Пока не уезжаю, — снизошел до ответа Демченко.

Хлопнула дверь, и запись прервалась.

Ермилов глядел на Егорова,а тот все еще смотрел на черный квадратик в центре экрана ноутбука. Практически квадрат Малевича, загадочный и бессмысленный.

— Мы можем его задержать? — мрачно и кровожадно спросил Вася.

— Основания? — Ермилов нажал на тыльную сторону экрана ноутбука, закрывая его. — Кина не будет. Как сказал бы наш Саша Петров, доказухи-то нету. Что думаешь?

— Сведения о его службе в семьдесят третьем достоверны?

— Проверили ребята, — кивнул Ермилов, пряча ноутбук в портфель. — Служил он до четырнадцатого года в Крыму, именно в том году семьдесят третий центр перебазировался в Очаков. Крым вернулся в Россию, а у Демченко в Севастополе отец-подводник. Ну Владислав и подал в отставку.