Книга Операция «Северные потоки», страница 23 – Ирина Дегтярева

— Как раз над этим работаю, — кивнул Ермилов, соглашаясь с ходом мыслей генерала. — Андрей Александрович, мне необходимо просмотреть агентурные донесения за тот период, когда Демченко был еще в Крыму и еще служил. И особенно в момент, когда семьдесят третий Центр сматывал удочки. В сумятице оружие Центра частично осело на руках…

— Улавливаю замысел, — хмыкнул Свиридов и обернулся на входившего оперативника.

Подполковнику Семену Фадеевичу Филипчуку меньше всего подходила его фамилия и имя-отчество. Никакой представительности. Он казался моложе Егорова в костюме с зауженными по моде брюками и пиджаком, который, если застегнуть, кажется, глаза выскочат из орбит. Ермилов не уставал своим сотрудникам делать замечания по поводу этих костюмов в обтяжку, но поскольку в магазинах ничего другого не продавалось, пришлось смириться. Разве что смуглое и чернобровое лицо Филипчука, суровое не по годам, внушало уважение, словно он вот-вот ринется с одной ручной гранатой на дзот с фашистами.

Ермилов невольно улыбнулся и опустил голову, пожимая руку Филипчку, чтобы не обидеть.

— Вот мы Семену Фадеевичу и поручим подобрать донесения за указанный период. Я бы еще добавил туда все упоминания о подозрениях агентуры, связанных с незаконнымхранением оружия, не отработанных нами, разумеется. Всё не перепроверяем, что-то могли упустить. Реагируем сперва на ту информацию от агентуры, которая, как говорится, горячая и требует экстренных мер, наших или полиции. Двести двадцать вторую обычно они отрабатывают. Вот их агентурные данные нам бы тоже не повредили…

— Уже заряжены люди, — улыбнулся Ермилов. — Обложим со всех сторон. Мне необходимо переговорить со своим начальством, где это удобно сделать?

Олега Константиновича проводили в специально выделенный для него и его зама кабинет с компьютером и телефонами по Крыму и ЗАС с Москвой.

— Петр Анатольевич, прибыли, «прописались», работаем. Запросили донесения агентуры. Планирую, прежде чем встречаться с Демченко, увидеться с особистом, который курировал в том числе и экипаж подводной лодки, где служил Демченко-старший.

— Это правильно, не повредит, — согласился Плотников. — Не упустить бы его.

— Не знаю, как вы отнесетесь… — замялся Ермилов. — Я тут провел некоторые страховочные мероприятия.

Он рассказал о финте с Богдановым и о его связях в крымской полиции. Плотников помолчал, то ли собираясь отчитать Ермилова, то ли прикидывая, будет ли польза.

— Шатко, — наконец заключил он. — Максимум чего удастся добиться — он станет на какое-то время невыездной. Но заговорит ли. Большой вопрос. Ты помнишь, надеюсь, чем мы занимались перед отъездом?

Ермилов вздохнул. Контрразведчики из английского отдела с началом СВО передали кое-какую информацию по линии ДВКР. Были замечены контакты английских дипломатов с людьми, один из которых во время последующей разработки был задержан и выявлены его контакты с ГУР МОУ. Оперативников ДВКР допустили на допросы этого типа. Ермилов пару раз присутствовал в допросной «Лефортово».

Сейчас, в кабинете Управления в Севастополе, он сразу вспомнил ту тяжелую гнетущую обстановку допросной.

…Лето, жара, лето на фоне войны, кровавой, решительной, назревшей страшным зловонным гнойником, который вскрывают огнедышащим скальпелем в виде «Солнцепеков» и русской ярости, пламенеющей справедливостью, которая жжет и требует воплощения на деле, на фронте, пролегшем по исконно русским землям. Землям, охваченным глупостью и фашистским мороком и националистскими амбициями.