Книга Бывший, собака и прочие ужасы нашего городка, страница 53 – Анна Савина

— Не соврала, — вынуждена была ответить я.

И пусть в этот момент мне больше всего хотелось обнять сына, зарыться лицом в его светлые волосы, вздохнуть его детский запах и услышать его недовольное: «Ну, мам!»

«И что, закроемся дома? Ты не будешь ходить на работу?» — вспомнила я слова Валентина Ивановича. Справедливые слова в любой другой день, но сегодня они мне совершенно не нравились именно своей правотой.

— Матвей, ты снова вынуждаешь меня делать то, что я не хочу, — сказала я.

— Спасибо, Лена, — проникновенно сказал он и добавил: — Я придумаю, как искупить эту вину, обещаю.

И вот теперь его улыбка была настоящей.

До больницы оставалось минут пятнадцать, когда Матвей снова коснулся экрана телефона, набирая номер матери. На этот раз вызов был сброшен почти сразу. Почему-то я представила, как Амелия Литовa, увидев на экране смартфона имя сына, раздражённо смахивает его в сторону. А может, я просто несправедлива к этой женщине?

Автомобиль Матвея припарковался в самом дальнем углу стоянки около Жильёвской городской больницы. Я была там нечасто, но всё же имела некоторое представление о расположении корпусов и отделений. Кардиологическое находилось в двухэтажном флигеле, почти пристроенном к правому крылу старого исторического здания госпиталя. Терапия прямо на против, а чуть дальше желтел инфекционный корпус, за ним хирургический, в котором располагался травмопункт.

Мы пересекли стоянку, и я едва успевала за Матвеем. Я не понимала, почему он ускоряет шаг, словно боится куда-то не успеть. Ведь если бы с женщиной что-то случилось, ему бы уже давно позвонили… Да, страх за родных иррационален и редко поддаётся контролю.

Но до палаты Амелии Литовой мы даже не дошли. Медсестра на посту остановила нас раньше, видимо, узнав Матвея, она испуганно выпалила:

— Ой, вашей мамы нет.

— Что значит «нет»? — совсем другим голосом спросил Матвей, в него вернулась резкость.

— Её забрала полиция. Сказали… — Девушка растерянно обернулась, но никто из персонала не спешил ей на помощь. — Сказали, что отвезут в безопасное место.

— Чёрт, — выругался Матвей, доставая смартфон. — Почему меня не предупредили?

Девушка в ответ только пожала плечами. Несколько секунд мужчина смотрел на экран смартфона, словно не понимая, зачем его достал, а потом всё же решительно набрал номер. Я успела опознать в нём номер нашего городского отделения полиции.

— Это Матвей Самарский, — вместо приветствия произнёс мой спутник и прислушался.

Жаль, что я не могла услышать, что ему ответили.

— Я в первой городской больнице. Мне только что сказали, что полиция куда-то увезла мою мать, Литову Амелию Александровну. И я хочу знать, куда именно! — Резкость в голосе сменилась приказным тоном. Матвей явно был недоволен. А ещё он сильно беспокоился за мать, как бы он к ней ни относился и как бы она ни относилась к нему. — Что значит, вы ничего об этом не знаете? Как такое может быть? Спросите всех сотрудников, выясните… В конце концов, моя мать — потенциальная жертва, так какого…

Матвей замолчал, явно вслушиваясь в то, что говорил ему собеседник. До меня донесся мужской голос, который явно рассказывал что-то на повышенных тонах. Мы с медсестрой с тревогой переглянулись.

— Понял. Понял. Да, есличто, сразу звоните.

Матвей опустил смартфон, посмотрел на меня, но я видела, что он меня даже не видит, что в его глазах появилась какая-то тень, словно серое облако набежало на голубое небо. А потом он развернулся к медсестре и отрывисто спросил: