Книга Четыре мертвых сестры, страница 95 – Наталья Масальская

Вечером вернулся Кирилл. Решив не мешать им с Ингой, я быстро перекусила и уединилась в своей комнате, где меня ждала последняя, не просмотренная еще тетрадь. Завтра приедет Егор и потребует с меня ответ. Притом что он ничего не рассказывает мне о своих выводах, зато требовать умеет.

Я улеглась под одеяло и, опершись на локоть, чтобы страницы тетради попали в рассеянный круг света от настольной лампы, принялась читать. Разбирать корявые записи Иволгина, которые он делал в основном для своих игрушек, было неинтересно и даже скучно. Через полчаса у меня начали слезиться глаза, еще через пятнадцать минут заболела рука от неудобной позы. Я уселась спиной на подушки, но и это не помогло. Глаза закрывались сами собой, меня тянуло в сон. И как Егору не надоедает всю эту чепуху по десять раз перечитывать? Я вздохнула и, отложив тетрадь, потерла пальцами переносицу, пытаясь сосредоточиться. Увы, тщетно. Моих усилий хватило на две минуты…

Но я все же постаралась встряхнуться и снова взяла тетрадь в руки.

Она была исписана до середины, дальше шли пустые страницы. Я перевернула тетрадь корешком вверх и потрясла. Потом бегло пролистала все страницы по одной до конца. Так и есть, пара страниц в конце склеились. Я нехотя поднялась с постели и спустилась в кухню за ножом. Из спальни Сомовых доносились тихие голоса и смех. Я постояла, по-доброму завидуя семейной идиллии, но, вспомнив про нож, поднялась к себе. Осторожно вставила острый кончик лезвия между страницами и надрезала склеенный край, потом еще немного и еще чуть-чуть, пока страницы не раскрылись.

У меня заколотилось сердце, когда между двумя пустыми страницами я нашла третью, с записями. Жадно пробежалась глазами по строчкам, но ничего не поняла. Листок был склеен из нескольких кусков, похоже, страницу сначала разорвали, но потом по какой-то причине снова склеили. Неужели что-то важное? Читать записи было сложно. Строчки плясали. Начало одного предложения перескакивало в конец другого и наоборот. Часть слов, особенно на неровных стыках, разъело клеем. Понять смысл написанного оказалось нелегко, но, по крайней мере, интересно.

Я достала из прикроватной тумбочки блокнот и принялась выписывать более или менее разборчивые слова и словосочетания, а потом выискивала их логическое продолжение.

Похоже, что перевалило за полночь, так как в открытом окне появилась желтая, как кусочек сыра, половинка луны. Она быстро растолкала темноту по углам, и в комнате стало заметно светлее. Из всего, что я смогла разобрать, несколько фраз меня не на шутку заинтересовали. Звучали они так: «…я прячу ее от глаз… Иногда провожу там всю ночь… Глубоко в лесу… Никто не найдет…» Я почти уверена, что это Иволгин писал о месте, где прячет Далис…

– Ничего себе, ты решила меня встретить? – спрыгнув с подножки поезда на перрон, просиял Егор.

Он протянул руку, пытаясь заграбастать меня в объятия, я же, брезгливо поморщившись, отпрянула:

– Эй, ты чего?

– А что, целоваться не будем?

Такая перемена в настроении напарника была мне в новинку, поэтому я даже не знала, как на это реагировать. Его высокомерие и заносчивость куда привычнее. Интересно, зачем он уезжал и что ему удалось найти? А если судить по фонтанирующему позитиву, который обычно был чужд Москвину, он точно что-то выяснил.