Книга Четыре мертвых сестры, страница 44 – Наталья Масальская

Он не остается посмотреть, как его жертва сгорает. Почему? Все дело не в ритуале, а в изымаемых у жертв конечностях? Девушки так – всего лишь куклы?

Осталась последняя найденная жертва – Яна. С телами, найденными в воде, работать так же сложно, как и со сгоревшими. Вода разрушительно действует на следы, которые мог оставить на теле убийца. А еще течение и речная живность, которая попировала на славу к тому моменту, когда три месяца спустя тело все же всплыло на поверхность. Преступник потрудился привязать к нему груз. Ткани были изменены, руки и ноги сильно пострадали от рыб и раков. Как и в двух других случаях, голову жертвы отпилили ножовкой. Распил сделан между четвертым и пятым позвонками (жертва в этот момент лежала лицом вниз, значит, зрительный контакт ему так же непринципиален). Отсутствие головы не помешало преступнику оставить мне послание, пуговицу я нашел глубоко в трахее жертвы. Опознали девушку по шраму, ну и, конечно, немаловажную роль в идентификации личности сыграли записи Иволгина по описанию обряда и оставленная убийцей прядь волос. Именно Яне автор придавал особое значение, забрав ее голову как важнейшую часть создаваемого им сверхсущества.

Снова и снова описывая найденные трупы, анализируя записи писателя, я пытался делать собственные выводы, но меня не оставляло чувство, что я всего лишь догоняющий. Я всегда буду на шаг позади убийцы. Единственное, что я могу, – спеть оду его скрупулезности, любви к деталям и хладнокровию. Я, как шакал, доедающий за львом, могу лишь довольствоваться тем, что он мне оставил…»

Дочитав заложенные Егором страницы, я принялась тереть переносицу, чтобы снять напряжение с глаз. Как бы мне ни хотелось отстраниться, оставаться непредвзятой и хладнокровной, забыть, что имею дело со смертью реальных, ни в чем не повинных людей, все равно, каждый раз зачитывая записи отца, я чувствовала личную заинтересованность.

Наверное, мы уже никогда не будем прежними. Как бы ни закончилась эта странная история, она повлияла на каждого из ее участников. На меня – уж точно. Я все время думаю о человеке, который по какой-то, только ему ведомой, причине запустил это страшное колесо причинно-следственных связей, вовлек так много невинных людей в свой безумный обряд. Хотелось бы мне узнать его мотивы. Они должны быть очень вескими.

– Что думаешь? – заметив мою отрешенность, спросил, проснувшись, Егор. – Каков мотив? Это один из самых важных вопросов, и если мы найдем ответ, сможем найти убийцу.

Я попыталась изобразить на лице работу мысли, но на самом деле понятия не имела, что двигало этим страшным человеком.

– Девушки были лишены определенной части тела – все строго по описанному писателем обряду. Знаешь, есть такое выражение: «Творчество – это всегда автопортрет», – ненадолго отвлекся Егор. – Знаю, звучит жутковато, но для нашего преступника содеянное им – вершина творчества. И вот что интересно: он четко выполнил написанное Иволгиным, не добавив от себя ровным счетом ничего. Никак не проявился, об этом и твой отец пишет. Следующий вопрос: конечности были отделены от тел при помощи ножовки. Нижнее белье преступник не снимал, почему? Ну ладно Лариса и Яна, но в случае с Майей трусы ему явно мешали. Часть плана? На месте обнаружения жертв крови почти не было. Это и понятно: их убили и расчленили совсем в другом месте. Вопрос: где? Девушек должны были убить и расчленить в один день. Потом понаехала милиция, и развезти остальные трупы было бы проблематично. Опять-таки вопрос: как преступник это сделал? И еще один главный вопрос: где Далис?