Книга Четыре мертвых сестры, страница 41 – Наталья Масальская

– Судя по количеству камней и наплывов почвы, обвалы здесь привычное дело?

– Да, года не проходит, чтобы берег не обвалился, – подтвердил Петренко.

– Получается, убийца знал, что рано или поздно захоронение найдут. Ему было важно завершить обряд.

– Почему?

– А вы еще не поняли? Вспомните обряд. Что было первичным для нашего преступника?

– Убийство и расчленение. Изувер наслаждался своим садистским обрядом, распиливая молодых девчонок.

– Нет, это вторично. Первичным для него была новая жизнь. Сверхсущество, которое начнет новую эру человечества. Пока обряд не завершен, монстр не воскреснет.

Мы с Петренко потрясенно молчали. Конечно, молчание бывшего следователя могло быть связано с нравоучительным тоном, которым нас просветил великий сыщик Москвин, перечеркнув все потуги следственной группы, работавшей над делом. Но меня его слова точно поразили. До этого момента все происходящее было лишь ужасающим преступлением – убийством, противодействующим самим законам существования. А ведь Егор прав, главной целью нашего душегуба была именно Далис…

Обратно мы ехали молча, говорить или что-то комментировать никому из нас не хотелось. Однако молчание моего напарника вряд ли было связано с муками совести из-за своего ужасного поведения или с услышанным сегодня. Через несколько минут он снова заговорил:

– Да, странное дело. Возникает резонный вопрос: где сейчас Далис? Где эта мертворожденная суперженщина, которую воскресили мертвецы, следуя обряду мертвого писателя? И вообще, не слишком ли много призраков на одно дело? – Он обращался не к нам, а будто разговаривал сам с собой.

Петренко припарковал машину у входа в гостиницу «Колос» и, откинувшись на спинку водительского сиденья, так же в никуда ответил:

– Чертовщина здесь творится.

Он вылез вместе с нами из машины, чтобы попрощаться. Сейчас он был не так любезен, как в начале нашего путешествия, и это понятно. Вместо того чтобы по-приятельски пожать руки, мужчины смотрели друг на друга, стоя по обе стороны от авто. Петренко не спеша прикурил и, щуря глаза от едкого дыма, внимательно рассматривал Егора. Того, похоже, не смущал внимательный взгляд следователя. Одним словом, каждый предпочел остаться при своем мнении.

– Спасибо вам большое за эту экскурсию. Вы нам очень помогли, – пролепетала я в последней попытке примирить соперников. Мои слова возымели действие, и, прервав эту дуэль взглядов, Егор направился в сторону гостиницы.

– Вы действительно хотите распутать это преступление? – неожиданно крикнул ему в спину Петренко.

– Иначе зачем бы мы обратились к вам? – в полкорпуса развернулся к нему Егор, однако возвращаться не собирался.

– И то верно, – отмахнулся следователь.

– А почему вы нам помогли? Не думаю, что в память о старом друге.

– У каждого следака есть дело, которое не дает ему покоя. Так это – мое.

– И только? – с недоверием спросил Егор.

Петренко несколько мгновений рассматривал свои пыльные сапоги, а потом вдруг подошел к нему и сказал:

– Да-да, все верно, упертость – отличная черта для сыщика. Согласен, были промахи в деле. Искал я эти чертовы писательские денежки. Ну а чего, вся семья померла, на кой им там бабки? И Васька… А! – с досадой махнул он рукой. – Начальник московский все торопил, а нам что – убийства ведь прекратились. Да, не докрутили мы это дело. Знаешь, скажу тебе все как на духу, мистика тут творится. Пару недель назад ко мне подошла Патрикеева и сказала, что видела писательского монстра на окраине деревни, у самой кромки леса. Вот как это объяснить?