Книга Четыре мертвых сестры, страница 42 – Наталья Масальская

Егор промолчал, но, сдается мне, не потому, что вопрос следователя застал его врасплох.

– Вы отрабатывали версию мести за убийство Лидочки Брусникиной? – серьезно спросил он.

Казалось, Петренко растерялся, но, помедлив, все же ответил:

– Не мог он. И алиби у него имелось, как, впрочем, и у остальных подозреваемых. В первый раз такое дело вел, когда ни у одного человека не было мотива эту семью убивать. Порознь, может, кто и таил злобу, но чтобы вот так разом всех извести?.. Семен Брусникин был отличным кандидатом в душегубы, но он тогда с женой разводиться собрался, в запой ушел. Если вы действительно сможете раскрыть это дело, я пожму вам руку, молодой человек, – закончил он, напоследок наградив Егора тяжелым взглядом.

Мы попрощались с Петренко и вернулись в гостиницу.

– Зайдешь? – спросил Егор и открыл дверь в свой номер.

Я была ужасно голодна, а когда я голодная, становлюсь злой как собака. Да и несколько часов, проведенных на местах преступлений в разговорах о расчленении, не лучшим образом сказались на моем настроении. Однако спорить я не стала. Зашла в номер напарника, уселась в продавленное кресло и виновато спросила:

– У тебя остался хлеб с колбасой?

Егор поднял с пола сумку, молча достал оттуда мешочек с бутербродами и протянул его мне.

– А ты?

– Я пока не хочу. – Он сел на кровать, достал папку с документами и положил ее себе на колени.

– Итак, что мы имеем? Петренко не сказал ничего, что было бы нам неизвестно. Но мы побывали на местах преступлений, и теперь картинка стала более полной.

Я молча жевала. Сказать, что моя картинка как-то дополнилась, я не могла, но признавать это было стыдно.

Егор развязал тесемки и вытащил из папки блокнот папы.

– Так, вот оно. Прочитаешь? – протянул он блокнот мне. – Я там заложил нужное. – А сам подложил под спину подушку и закрыл глаза.

Я быстро дожевала хлеб, стряхнула крошки с пальцев и открыла записи на нужной странице.

«Девушка шестнадцати лет. Судя по степени окоченения и изменениям кожных покровов, смерть наступила трое суток назад. Причина смерти – остановка сердца вследствие многократного превышения дозы сердечного гликозида (больше десяти миллиграмм на один миллилитр). Ноги отчленены от тела при помощи ножовки, о чем свидетельствуют характерные (рваные) повреждения мягких тканей. Кость отделена от тела по шейке бедренной кости при помощи той же ножовки. Суставная капсула имеет многочисленные повреждения острым предметом, скорее всего, кухонным ножом. Могу предположить, что преступник изначально пытался отделить ногу жертвы по суставу. Судя по тому, как отсечены мышцы и сухожилия, преступник знаком с анатомией. Но не врач, если судить по набору инструментов.

Спорные моменты:

1) трусы.

Преступник хотел отделить ногу по суставу, разрез сделан от паха до тазовой кости. Направление разреза может нам с уверенностью сказать, что жертва в это время лежала на спине. Не справившись с задачей, он просто отпилил кость ножовкой по шейке бедренной кости. Вторая нога сразу отпилена по шейке бедренной кости, ни на головке, ни на вертлужной впадине повреждений нет. Сухожилия перерезаны тем же ножом.

Что касается нижнего белья. Преступник не раздел жертву, даже когда ткань трусов мешала работе. Почему? Стыд? Отцовские чувства? Неужели я снова скатываюсь к версии с загадочным воскрешением писателя?