Книга Четыре мертвых сестры, страница 30 – Наталья Масальская

– Приехал, убил, вернулся и, чтобы обеспечить себе алиби, сошелся с первым встречным, – возразила я.

– Его жена утверждала, что Семен – запойный алкоголик. Мог держаться месяц и даже год, но если развяжет – пиши пропало. Пропадает на несколько недель.

– И ты веришь в этот бред? – возмутилась я. – Подумаешь, выпивал. Это не мешает ему человека убить.

– Не было в твоей жизни бати-алкаша, – парировал Егор, взял лежавший на столе бутерброд и откусил кусок.

– В твоей, значит, был? – язвительно спросила я.

– Был. – Набив рот остатками булки с колбасой, Егор отвернулся к окну.

– Прости, я не знала.

Мой визави только растянул губы в плоской, неестественной улыбке. Мне стало немного стыдно за свои слова. Я почти ничего не знала о жизни Егора. Странно, но отец-пьяница никак не вязался с образом высокомерного, себялюбивого выскочки, каким представлялся мне Москвин.

Какое-то время мы ехали молча. Слушая перестук колес, я без интереса смотрела на проносящиеся за окнами бесконечные деревья, которые иногда сменялись полями, расчерченными светло-зелеными полосами молодых всходов, и изредка бросала взгляды на Егора. Казалось, он тоже занят созерцанием пейзажа за окном. Но скоро я поняла – он о чем-то размышляет. Наверное, вспомнил об отце. Мне снова стало не по себе.

– Я тебя обидела? – тихо спросила я, когда молчание между нами начало тяготить.

Егор, как обычно, не сразу обратил на меня внимание, и мне пришлось дотронуться до его руки.

– Прости, ты что-то сказала?

– Да, спросила, почему ты молчишь. Это я тебя обидела разговорами об отце?

– О ком? – удивился он. – Да нет. Прости, я иногда выпадаю из беседы, потому что на ум приходит новая версия. Ты скоро привыкнешь.

– И что за версия, напарник?

– Любое преступление должно иметь мотив и возможность для его совершения. Кому была выгодна смерть семьи Иволгиных?

– А… – Я начала судорожно перебирать возможные варианты, но на ум, как назло, ничего путного не приходило.

Меня спас женский голос, который объявил нашу остановку. Мы собрали недоеденные бутерброды обратно в мешок и поспешили на выход.

– Мы не с того начали, – выдал Егор.

Мы как раз загрузились в автобус, и, подпрыгивая на ухабах, он повез нас к поселку Перепелкин Луг.

– Как это – не с того? – удивилась я.

– То, что это дело нужно распутать с самого начала, – это факт. Но я упустил главное – твоего отца. Так хотелось поскорее разгадать загадку, что слона-то я и не приметил.

– А при чем тут мой отец? – осторожно поинтересовалась я.

– При том, что он – связующее звено всей этой истории. Вот смотри, если судить по письму, настоящий убийца его шантажировал, правильно? Значит, он знал об их отношениях с вдовой писателя Ириной. И опять-таки получается, что он был достаточно близок к ней, чтобы знать это. Если ты внимательно изучала материалы дела, следователю не удалось выяснить личность мужчины, с которым тайно встречалась вдова. Даже вездесущие поселковые бабульки этого не знали. Да, догадывались, что жена изменяет Иволгину, но не более того. А наш убийца знал не только это, но и то, что тот работает в органах. Понимаешь? Расскажи в самых мельчайших подробностях все, что помнишь о дне смерти отца. Может быть, что-то показалось тебе странным?

– Легко сказать, в мельчайших подробностях. Я плохо соображала, – начала оправдываться я против воли. Ответственность меня пугала: а вдруг я упустила что-то по-настоящему важное?