Книга Четыре мертвых сестры, страница 25 – Наталья Масальская

Мне наконец-то разрешили вернуться в нашу с папой квартиру. Радость омрачали воспоминания последней недели, и свободное время до звонка напарника я решила посвятить уборке.

На следующий день вечером раздался телефонный звонок, которого я так ждала.

– Здорово, Исаева! Через полчаса в «Льдинке».

– А… – Мой возглас растворился в гудках.

Что он о себе возомнил? А если я занята? Невыносимый человек! Я надела новенький клетчатый сарафанчик, который дошила буквально за пару дней до смерти папы, сунула ноги в черные лакированные туфельки на небольшом каблучке и, прежде чем выскочить в коридор, повертелась у зеркала. Поиски убийцы не отменяют женственности. Меня все устраивало. На фигуру я никогда не жаловалась, а пикантное мини сверху и небольшой каблучок снизу выгодно подчеркивали красоту ног. Не хуже, чем у модели журнала, где я эту выкройку и подсмотрела.

Ну все, вооружена и опасна.

До кафе я доехала на автобусе, поднимая самооценку в восхищенных взглядах пассажиров, и еще минут десять ждала Егора, ковыряясь ложечкой в пломбирных горах, щедро посыпанных шоколадной крошкой.

– Привет, немного опоздал, – шлепнулся на стул напротив меня Москвин, полез во внутренний карман пиджака и достал оттуда небольшую записную книжку. – Я изучил дело, выписал вопросы и возможные зацепки или нестыковки. Ты все еще хочешь поймать настоящего преступника? – улыбнулся он, чем смутил меня. Я за эти дни настолько привыкла к его сарказму и мрачноватой предвзятости, что такое разительное преображение меня дезориентировало, и я тоже невольно улыбнулась ему в ответ.

– Спрашиваешь! Конечно, хочу! Какой план?

– Как быстро ты готова начать расследование? Что касается меня, с завтрашнего дня я на задании от редакции. Пишу статью о знаменитом писателе Иволгине. Могу сделать тебя помощницей журналиста, – подмигнул он. – Как тебе?

– Помощницей журналиста? Что ты задумал?

– Завтра с утра мы едем в поселок Перепелкин Луг, где два года назад и произошла та странная история с писателем и его семьей.

– Почему странная?

– Потому что многовато вопросов осталось. Вот мы и попробуем их прояснить. И еще, – посерьезнел Егор, – давай договоримся сразу. Мы расследуем убийство семьи Иволгиных, а не пытаемся подогнать факты под твою теорию. Хорошо? Если нет, я умываю руки.

– Не расследуем убийство папы?

– Нет. Смерть твоего отца напрямую связана с событиями, произошедшими два года назад в поселке, а значит, если мы сможем найти настоящего убийцу, мы автоматически раскроем и дело твоего отца. Юль, я понимаю, в расследовании фигурирует родной тебе человек, но это не должно повлиять на результат. Мы едем в поселок, чтобы раскрыть дело. Если убийцей окажется твой отец, значит, так тому и быть. Ты готова на это пойти?

Слова Егора заставили меня задуматься. Нет, не над тем, хочу ли я раскрыть это жуткое преступление, скорее над этической стороной вопроса. За все эти дни я даже мысли не допускала, что папа действительно может быть виновен, пусть даже не во всех убийствах, а только в смерти вдовы. Однако я уже настолько глубоко погрузилась в детали этого преступления, что отказаться не могла. Просто не имела права. Хотя бы ради ни в чем не повинных девушек, которые стали жертвами сумасшедшего убийцы. Они были еще совсем молодыми. Это несправедливо.