Книга Ситцев капкан, страница 224 – Алексей Небоходов

Он выложил на стол ещё два документа – оба с печатями биржи, но разными датами.

– Вот документы, по которым брокер получил алмазы от биржи, – он постучал пальцем по первому листу. – А вот документы, по которым Скорпулёзов якобы получил алмазы от брокера.

Елена взяла документы дрожащими руками. Даты не совпадали на три дня. В первом документе алмазы числились как «переданные представителю клиента для транспортировки», во втором – как «полученные от независимого брокера для реализации на вторичном рынке». Между этими тремя днями лежала пропасть, в которую провалились три с половиной миллиона долларов и жизнь Марины Ивановой.

– А вот бухгалтерские документы, по которым Клара перевела деньги от брокера на несколько кипрских офшоров, – добавил Григорий, выкладывая последнюю пачку.

Эти бумаги Елена помнила лучше всех остальных. Клара тогда работала ювелирно: каждый перевод был оформлен как оплата за «консультационные услуги», каждый офшор имел легенду в виде IT-компании или маркетингового агентства. Деньги исчезали и появлялись снова под видом инвестиций в разработку ювелирного оборудования. Всё было сделано так чисто, что даже налоговая не смогла бы к чему-то придраться.

– После того как брокер пропал, – сказалГригорий, и голос его стал тише, – его труп нашли в заснеженном лесу под Ситцевом.

Он достал из папки газетную вырезку – короткую заметку в разделе криминальных новостей. «В лесопарке обнаружен труп мужчины с признаками насильственной смерти. Личность убитого устанавливается». Дата – через неделю после того, как алмазы должны были быть переданы Скорпулёзову.

– Вы знали об этом? – спросил Григорий, глядя Елене прямо в глаза.

Она знала. Скорпулёзов сам рассказал ей через месяц, когда они встречались в ресторане, чтобы обсудить «дальнейшие перспективы сотрудничества». Он сказал это как анекдот, смеясь над бокалом коньяка: «Представляете, наш брокер оказался не только вором, но и неудачником. Не успел даже толком насладиться награбленным».

Тогда ей показалось, что это просто невезение – мелкий жулик украл алмазы и был убит другими жуликами. Теперь она понимала: это была часть плана.

Григорий собрал документы в аккуратную стопку, положил обратно в папку. Движения у него были медленные, церемониальные – как у человека, который закончил важную работу и теперь может позволить себе передышку.

– Моя мать оказалась должна три с половиной миллиона долларов людям, которые не привыкли прощать долги, – сказал он. – А вы получили чистые алмазы и чистую прибыль с них.

Елена сидела, уставившись в одну точку на столе. В голове стоял шум – не мыслей, а их отсутствия, как в телевизоре, когда пропадает сигнал.

Она помнила всё. И понимала, что теперь это помнит ещё кто-то.

– Моя мать, оказавшись с долгом в три с половиной миллиона долларов, понимала, что это позор и тюрьма, – сказал Григорий, и в его голосе впервые появилась усталость.

Он открыл дневник на другой странице, ближе к концу. Почерк здесь был уже не таким аккуратным – буквы скакали по строчкам, некоторые слова были размазаны, словно над ними плакали.

– В последние недели она почти не спала, – продолжал он. – Писала в дневнике каждую ночь, пыталась понять, как выйти из ситуации. Сначала думала объявить о банкротстве, потом – занять деньги под залог квартиры. Потом поняла, что этой суммы не хватит.