Книга Ситцев капкан, страница 128 – Алексей Небоходов

Григорий слушал без вопросов: чем больше он узнавал о биографии Елены, тем отчётливее видел, что её знаменитая холодная выдержка и репутация безупречного руководителя – не просто поза, а форма защиты, выработанная долгими годами принудительной самостоятельности. Он знал таких людей: они никогда не скажут прямо, что им плохо, не попросят о помощи, даже если тонут. Единственный способ заслужить их доверие – показать, что не предашь, даже если тебя самого прижмёт к стенке.

– После смерти мужа я вернулась в Ситцев, – сказала Елена, будто ставя жирную точку в рассказе. – Не от хорошей жизни, но и не из слабости. Просто поняла, что здесь у меня хотя бы есть шанс построить что-то своё, а не быть вечно на подхвате у очередного московского босса. Сначала было страшно даже выйти на улицу: все смотрели, как на городскую сумасшедшую, которая решила возродить ювелирный салонв эпоху, когда даже золото никто не покупает. Но я упрямо делала своё, и постепенно получилось. Конечно, не без поддержки друзей и бывших коллег, но по большому счёту – всё это держится исключительно на том, что я ни разу не позволила себе расслабиться.

На пару секунд в подсобке воцарилась оглушительная тишина. Елена сидела с прямой спиной, словно на экзамене, и только тонкая складочка между бровями выдавала, сколько ей стоило сейчас произнести всё это вслух.

Григорий почувствовал, что, если промолчит ещё секунду, она захлопнется обратно, как устрица, и всё услышанное ускользнёт в небытие. Поэтому он переборол врождённую сдержанность и сказал, очень спокойно, но твёрдо:

– Я никогда не работал с людьми, которые настолько хорошо держат удар. Обычно все начинают ныть уже через час после первого провала.

– Просто мне не с кем было делить неудачи, – усмехнулась она, и складочка между бровями стала чуть мягче. – Вот и привыкла быть собственным психотерапевтом.

В этот момент ей захотелось закурить, но вместо этого она достала из кармана новую пачку жвачки и предложила одну Григорию. Он принял, хотя жевать на голодный желудок было не лучшим вариантом. Это была негласная церемония примирения: жвачку в салоне жевать не полагалось, но сейчас оба нарушили правило, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках.

– Ладно, – сказала Елена, стряхнув с себя минутную расслабленность. – Вернёмся к делу. Если есть предположения, кто мог подкинуть эту историю, рассказывай.

И тут Григорий понял: несмотря на краткий экскурс в личную жизнь, перед ним снова сидит прежняя Елена – та, что за три минуты способна разложить на атомы чужой план и просчитать пять ходов вперёд. Он смотрел, как она ловко считает цифры в голове, не заглядывая в калькулятор, как быстро распознаёт ошибку в документе, даже если это опечатка на третьей странице снизу. Лампа над столом тихо жужжала.

– Вы не жалеете? – спросил он. – Что выбрали не университет, а бизнес?

Елена пожала плечами:

– В университете я бы умерла от скуки. Здесь хотя бы каждую неделю новый пожар.

– А если бы можно было начать с начала? – уточнил он.

Она усмехнулась, но глаза при этом остались грустными:

– Я бы, наверное, не стала заводить детей. Это очень страшно – быть за кого-то ответственной, когда сама до конца не знаешь, как выжить.

– По-моему, увас получилось, – сказал он.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Иногда я думаю, что дала им всё, кроме того, что им действительно нужно. Я же не мама, я – начальник. Руководитель отдела в собственной семье.