Книга Перекрестки судеб, страница 69 – Михаил Демин

– Подумаешь – история, – усмешливо покривился Гитарист. – Нашла о чем рассказывать! – Он залпом допил пиво, утерся медленно. – Этот твой парень, я вижу, пошляк – простого финского ножа испугался.

– Да нет, ты не понял, – возразила Роза. – Вовсе он не испугался, а – решил, что это свой, что это урка, понимаешь? Урка – но не местный, а залетный.

– Почему ж он так решил?

– Ну, по всему – по виду, по манерам… Настоящего уркагана сразу видать.

– Я – не о том, – отмахнулся Гитарист. – Почему он решил, что это – залетный?

– Так ведь здешних-то он всех в лицо знает!

– Знает всех, – проговорил, сцепляя зубы, Гитарист. – Та-а-ак… Это интересно!

Зрачки его сузились, превратились в колючие точки. Он умолк на мгновение. Взял гитару с колен. Вяло брякнул струной.

– Скажи-ка, Розанчик, – вдруг спросил он после короткого раздумья. – Тот зареченский тип, ну, тот, что рассказывал тебе об этой встрече, – он где сейчас?

– Не представляю, – повела плечиком Роза. – Но можно выяснить.

– Выясни, – мигнул ей Гитарист.

– Пойду спрошу у девочек. – Роза поднялась, двинув стул. – Они – в курсе…

И затем – уже торопясь, уходя, глядя на Гитариста вполоборота – спросила:

– Если он сыщется – куда его?

– Сюда, – сказал Гитарист, – ко мне… И торопись, родненькая, учти: он мне позарез нужен!

Малина, как и обычно, шумела и пила всю ночь напролет. Было уже утро – чистое и прохладное, – когда Роза прикрыла заведение и шпана начала разбредаться.

Последним покинул притон Гитарист; он был не один. Рядом с ним шагал коренастый, приземистый юноша в распахнутом ватнике, в плоской кепочке, низко и косо посаженной на лоб.

– Значит, пиджак был в полоску? – настойчиво допытывался Гитарист. – Это точно – в полоску? Ты не ошибся? Ведь ночь же была…

– Ну-к что ж, что ночь, – отвечал, ухмыляясь, парень в кепочке. – Я его как раз у самого фонаря прихватил.

Толкуя, они дошли до площади, миновали ее, попали на шумную, многолюдную улицу – и вскоре очутились возле городского парка.

Неподалеку от входа в парк находилось кафе; оно уже открылось, и Гитарист – глянув на стеклянную вертящуюся дверь – сказал, хлопнув спутника по плечу:

– Зайдем… Не возражаешь?

– Ну-к что ж.

– Кафешка вообще-то тухлая – для пижонов – водяры нет, пива нет, один коньяк, да и то не вволю. Но ничего, как-нибудь. У меня там баба есть знакомая, она расстарается! Хлопнем по стакану – прополощем мозги…

Гитарист, произнося это, толкнул дверь; ступил за порог – и тотчас же отпрянул, съежился, подался в сторону от дверей.

– Ты чего? – удивился парень.

– Мусора, – сказал, сворачивая за угол, Гитарист. – Начальнички из угрозыска. Вот, проклятые, чего они тут ошиваются – в эдакую пору? Люди на работу спешат, а они пьянствуют. Ах, расстроили они меня, огорчили. – Он скорбно заломил брови, тряхнул челочкой. – Ах, огорчили!

И потащил приятеля в переулок.

– Не-ет, айда в другое место! Мне с этими типами встречаться не с руки.

«Типы», огорчившие и расстроившие Гитариста, располагались неподалеку от входа, за угловым столиком. Один из них – бритоголовый и грузный – неторопливо потягивал коньячок. Другой – сухощавый, вислоносый, с подбритыми усиками – мелкими глотками прихлебывал кофе.

– Непостижимо, – сказал он, отодвигая пустую чашку. – Что стряслось с нашей молодежью? Она словно бы вся марафету нанюхалась – суетной стала, непонятной. Вечно дерзит, во всем сомневается, шумит – не спросясь… Взять хоть этого – нашего – ну, чего ему, в сущности, надо? Окончил университет, вступил на служебное поприще – так служи! Учись у старших, расти, живи себе не спеша!Сам живи и другим не мешай.