Книга Стремление убивать, страница 96 – Марина Юденич

Трагические обстоятельства, которые сложились таким образом, что спасен может быть только один. Пресловутое «Боливар не выдержит двоих».

Жизнь другого человека оказалась непреодолимым препятствием на собственном жизненном пути. Именно жизнь, а не власть, слава, успехи… Именно непреодолимым, в том смысле, что другими способами, кроме убийства, его не устранить. И главное! Препятствовать она должна тоже именно жизни, а не карьере, любви, благополучию… Это ясно?

— Последний тезис — не очень…

— Странно, потому что это как раз ваш случай.

В комнате снова повисла тишина.

Была она, как и прежде, тяжкой и гнетущей, но все же неуловимо от минувшей паузы отличалась. Ибо то безмолвие было, по сути своей, тихим возмущением людей, услыхавших нечто, поразившее до глубины души.

Однако в сокровенных глубинах сознания как раз и крылись истокинесогласия. Смутный протест, конечно, трудно было облечь в привычные формулы, к тому же оратор виртуозно владел словом. Слушатели сочли за лучшее промолчать. Но напряженная тишина вздыбилась над их опущенными головами и сказала о многом.

Надо полагать, он понял.

Теперь все было иначе.

Тишина распласталась у ног.

Ее немедленно впитал в себя тонкий персидский ковер, покрытый мелким замысловатым узором, а вместе с нею растворились в зарослях шелковистых ворсинок и гнев, и возмущение застывших в безмолвии людей.

Теперь молчание было знаком тяжелого покаяния, смирения и безнадежной готовности ко всему.

В итоге он оказался прав.

И, вдоволь насладившись покорной тишиной, продолжил:

— Своеобразие вашего стремления заключается еще и в том, что оно адресовано в прошлое. То есть люди, чье существование в этом мире, а вернее, одна только мысль о нем для вас невыносимы, в настоящем не совершают ничего такого, с чем вы не могли бы мириться. Каждый из них уже совершил свое преступление. И было бы ошибкой утверждать, что сейчас вы желаете им смерти, обуреваемые банальной местью.

Нет.

Ибо, мечтая убить, вы отнюдь не стремитесь наказать обидчика, а всего лишь надеетесь выжить сами. И это сильно отличает вас от множества мстителей, обреченных вечно страдать от мучительной жажды.

Дело, видите ли, заключается в том, что чувство мест, каким бы сильным оно ни казаюсь, всегда имеет два способа удовлетворения. Как минимум два. Мститель немедленно успокоится, повергнув обидчика. Это первый, самый простой путь.

Но есть и другой: он может простить! Может, поверьте мне, хотя это потребует от него огромного напряжения душевных сил.

Но — может! И точно так же успокоится, пройдя этот благостный путь, как и первый — тернистый и кровавый.

Я же после долгой и кропотливой работы с вами пришел к окончательному выводу: простить не сумеет никто.

Захочет — при определенной работе — да!

Попытается — сделав над собой страшное усилие — да!

Но все равно — не сможет. Никогда!

— Никогда! — эхом откликнулся из полумрака чей-то голос.

— Простить? — словно очнувшись ото сна, переспросила красавица. — Нет, я не смогу. Это точно.

— Исключено, — как всегда веско, обронил Андрей.

И даже робкая Татьяна прошелестела вслед за всеми:

— Я тоже не смогу.

— Но послушайте, мессир… — Едва сбросив оцепенение, Юлия немедленно бросилась в атаку. — Все это верно, то, что вы сейчас сказали, и, наверное, представляет большую ценность для науки, но что же дальше? Допустим, вы несколько успокоили нас, хотя признаюсь, что я совсем не спокойна, но что же мы в конечном итоге должны будем делать, чтобы… исполнить это свое естественное стремление? Ведь не заставите же вы нас убивать по-настоящему?