Книга Стремление убивать, страница 95 – Марина Юденич

Или вам известны жестокие убийства, совершенные животным только потому, что наступило полнолуние или первая, случайная жертва смутно напомнила ему самку, много лет назад отвергнувшую притязания?

Нет!

Можете не напрягать память, примеров она не подскажет. И следовательно, все гнусные преступления, перечисленные вами, никак не могут быть отнесены к естественным стремлениям разумного хищника — человека.

Забегая вперед, скажу, что зверь никогда не убивает, если сыт. Следовательно, отметаем все корыстные убийства, когда речь идет не о куске хлеба, а о миллионных состояниях, которые убийца при всем желании никогда не сможет потребить лично.

И уж тем более животные не ввергнут сородичей в массовую бойню, стремясь овладеть территорией, о существовании которой имеют самые смутные представления и не испытывают ни малейшей нужды в том, что-бы туда перебраться. Скажу больше: я утверждаю, что большинство диких, потрясающих жестокостью поступков люди совершают отнюдь не в силу природных инстинктов, а, как раз наоборот, потому, что какие-то естественные их стремления были задушены, быть может, очень давно, в самом раннем детстве. Но это отдельная сложная тема, и рассуждения о ней могут увести нас далеко от той проблемы, которую предстоит решить.

— Но бродягу, который убивает из-за куска хлеба, вы все же оправдываете?

— Нет. Он подлежит немедленному наказанию.

— Не понял…

— И я не поняла. Ведь голодный хищник убивает. Разве это не факт?

— Факт. Но голодный хищник не обладает и сотой долей тех возможностей, которыми наделен современный человек. Да, я убежден, что цивилизация принесла человечеству скорее — несчастья и неразрешимые проблемы, нежели — покой и благоденствие. Но нужно быть совершенным ортодоксом и безмозглым идиотом, чтобы не видеть тех очевидных знаний, навыков и умений, которые почерпнуло человечество из ее неиссякаемых источников. И потому голодный зверь и голодныйбродяга — сиречь совсем не одно и то же То, что простительно и позволено природой одному, никак нельзя признать естественным правом другого. Потому что у бродяги на вооружении масса знаний и уловок, которыми щедро снабдила его цивилизация, и если он возьмет на себя труд хоть немного пораскинуть мозгами, сделать несколько шагов и нехитрых движений руками, то без труда добудет себе вдосыть хлеба, не совершая убийства.

— То есть — украдет?

— Да почему же непременно украдет, помилуйте?! Вот уж не знал, что мысли ваши, сударыня, так ленивы и порочны! Заработает! Выманит хитростью! Поменяет на что-то, чем наверняка владеет. Украдет — это уж в крайнем случае.

— Тогда — увольте меня! Я вас совсем не понимаю! Каковы должны быть условия, при которых это самое естественное стремление убивать может быть признано — по крайней мере вами, потому что более ни от кого я подобной теории не слышал — правомерным? Что такое должно произойти, чтобы современный человек, наделенный цивилизацией — вы этого не отрицаете! — многими знаниями и умениями, получил право убить себе подобного и был оправдан, потому что следовал — видите ли! — естественному стремлению убивать?!

— Но это же очень просто, друг мой! Просто в полемическом запале вы не желаете обращать внимание на очевидное.

Каковы условия? Извольте!

Спасение собственной жизни и жизни близких, да и вообще любых других людей, если на нее посягают неправомерно.