Книга Стремление убивать, страница 42 – Марина Юденич

Необъезженкого жеребца-ахалтекинца.

— Твое прошлое, — загадочно ответил он.

— То есть?

— Я купил тебе прошлое. Ты ведь давно об этом мечтала.

Это было правдой.

Получив неожиданно и такой полной мерой, что иногда это начинало ее тяготить, все, о чем мечтала, и прежде всего мужа, самого что ни на есть настоящего не миллионера даже — миллиардера! — Юлька вдруг ощутила дискомфорт.

По странному стечению обстоятельств произошло это именно потому, что на третий день их знакомства Моргулис увез ее за границу. Сначала на север Франции, в Нормандию, в Довиль.

Позже он всегда говорил, что влюбился в нее в ту самую минуту, когда увидел впервые. То обстоятельство, что в тот момент она была распластана на земле стаей пьяных шакалов и едва не изнасилована, по утверждению Моргулиса, этому только способствовало.

Любитель пофилософствовать, поклонник психоанализа ивообще психологии, он считал себя тонким ее знатоком и очень любил рассуждать о мотивации поступков, выстраивая целые теории, чтобы объяснить, почему человек вдруг захотел съесть персик, если ему предлагают апельсин. То странное обстоятельство, что его внезапная любовь к Юльке вспыхнула именно тогда, Моргулис объяснял просто.

— Мужчина, — разглагольствовал он, развалившись в кресле и дымя толстой сигарой, — в душе всегда рыцарь. И каждый мужик — если он, конечно, мужик — тоскует о подвиге.

У кого-то из классиков я нашел роскошный пример. Представь: двое добиваются руки одной девицы, отец которой слышать о замужестве дочери не желает. А отец — миллионер: оба парня ссориться с ним не желают. И тогда один инсценирует покушение на его жизнь и выступает в роли спасителя, а другой, напротив, делает вид, что срывается в пропасть или тонет — не помню точно, — но, в общем, гибнет, и миллионер вынужден броситься ему на помощь и спасти. И как ты думаешь, кого из них он выбрал в зятья?

Второго!

Потому что тот дал ему возможность совершить подвиг.

Так-то.

Я — не исключение. Я тебя спас. Вырвал из рук пьяной сволочи. Ты мне дорога не только как ты в собственном смысле, но и как живой свидетель и — хорошо, черт возьми, сказал! — свидетельство моего подвига. Так-то, прелесть моя…

Внешне теория была стройной, убедительной и даже красивой.

Но Юлька-то знала, что вся она, с начала и до конца, — вымысел, затейливая фантазия Моргулиса, в которую тот, вполне возможно, уверовал искренне.

На самом же деле пресыщенного жизнью, циничного прагматика сразило всего лишь одно обстоятельство, которому, как принято считать, современные цивилизованные люди не придают особого значения.

В свои восемнадцать Юлька была девственницей.

Момент «обретения» Моргулиса она запомнила с точностью необыкновенной, вплоть до самых мельчайших деталей. И никакими своими стройными теориями он не смог бы переубедить ее в этом: слишком хорошо помнила Юлька слова, обращенные к ней будущим мужем в первые минуты знакомства.

Не было в них и намека на внезапно вспыхнувшее чувство.

— Он успел тебя трахнуть? — без обиняков поинтересовался Моргулис, едва только Юлька поднялась с земли.

— Нет… — Вопрос ее шокировал. Совсем не этого ожидала она от неизвестного спасителя.

По всем приметам он принадлежал к миру, который так упорно не желал принимать Юльку в свои сияющие чертоги и вдруг смилостивился, отрядив на помощь посланца.