Книга Стремление убивать, страница 39 – Марина Юденич

Словом, я с этюдником протиснулась в самые непролазные заросли и начала работать. Сколько времени прошло, не знаю: может, час, а может — гораздо больше.

Было еще светло, но летом сумерки поздние, так что, может, уже близился вечер, когда мне показалось, что кто-то стоит заспиной. Причем ни шагов, ни вообще постороннего шума я не слышала, а пробраться сквозь такие заросли бесшумно не смогла бы ни одна живая душа. Эта мысль пришла ко мне сразу же, как только я ощутила чужое присутствие. А ощутила я его очень… как бы это сказать поточнее?., остро, что ли.

То есть я точно знала, что сзади кто-то есть.

Потом мысль про то, что этот кто-то подобрался бесшумно.

Потом, помню, я еще успела подумать, что это невозможно в принципе.

А потом…

Потом меня сковал такой ужас, что уже ни думать, ни тем паче сопоставлять факты я не могла. Просто стояла, как столб, с кисточкой в руках, не смея пошевелиться. А уж о том, чтобы обернуться, не могло быть и речи.

Я, наверное, впервые испытала настоящий ступор. Это правда страшно: все чувствуешь — слышишь, видишь, осязаешь… может, даже, во сто крат острее, чем обычно, — но пошевелиться не можешь, тело словно бы не твое, и голос, наверное, тоже.

Впрочем, кричать я и не пробовала.

В общем, стою я так, сердце не бьется, дыхание остановилось, и Господу только известно, сколько эта пытка ужасом могла еще продолжаться.

И вдруг отчетливо, хотя и очень тихо, слышу я слова. Вернее, только одно слово. Мое имя.

*Вера!» — зовет меня кто-то. Голос мне незнакомый и вообще какой-то странный, не голос даже, а шепот. Непонятно, мужчина это говорит или женщина.

И тут странная вещь приключилась.

Мне бы испугаться еще больше, но ужас вдруг отступил куда-то. И я обернулась. И увидела ее.

Лену.

Она стояла поодаль, тоже в зарослях камыша, но дальше от берега. И видно мне ее не очень хорошо, хотя я и сейчас вижу все как наяву и в том, что это была Лена, нисколько не сомневаюсь. Просто, знаете, как бывает в зарослях: видишь не всего человека, а лишь фрагменты его фигуры, те, что проглядывают в зелени. Так и тогда. И оттого, наверное, что все выглядело так… буднично, страх мой, вместо того чтобы разгореться с новой силой, совсем пропал. Единственное, чего я не смогла сделать, так это ответить ей.

Стою, смотрю и… молчу.

Она тоже помолчала какое-то время, а потом снова позвала меня, так же тихо, шепотом, и губы ее при этом совсем не двигались, словно голос звучал сам по себе, независимо от тела.

«Верочка! — услышала я. — Какая ты взрослая стала, девочка…»

И все.Больше не промолвила она ни слова.

Так постояла, посмотрела на меня, вроде даже улыбнулась слегка и исчезла.

— Как это исчезла? Ушла? Взлетела? Растворилась?

— Нет, именно — исчезла. Была — и нет. Ну, знаешь, как если бы я закрыла на секунду глаза, хотя я не закрывала их даже на долю секунды.

— И все?

— Все.

— И ни о чем не просила тебя, не спрашивала, не пыталась рассказать?

— Нет. Я рассказала все подробно. Больше не было ничего.

— И что же ты сделала потом, когда она исчезла?

— А что я могла сделать? Постояла еще какое-то время, хотя говорю же: со временем у меня некоторая путаница в голове. Потому что, когда пришла домой, было уже совсем темно, а я точно помню, что после ее исчезновения сразу же стала собирать этюдник, и было светло, даже сумерки еще не опустились.