Книга Стремление убивать, страница 145 – Марина Юденич

Он просто переместил сложные партии ближе к финалу.

И время финала пришло.

Впрочем, на внешности доктора и его всегдашней невозмутимо-ироничной манере общения переживания не отразились.

Поздним вечером на пороге старого дома, затерянного в дебрях черного леса, он встречал гостей, как всегда, со сдержанным приветом, как и подобает истинному владельцу этих таинственных чертогов.

— Ну-с, милые дамы, — начал Хозяин, когда гости совсем, впрочем, по-домашнему расселись в уютных креслах, — настал ваш час. Чью исповедь услышим мы сегодня?

Говорить хотели обе.

Исповедь — это было теперь уже совершенно понятно гостям — приносила огромное облегчение. И не сама даже исповедь, потому что однажды они уже исповедовались удивительному своему доктору, а следующее за ней совместное«творчество».

Последнее было по меньшей мере странно, а в сущности — противоестественно. Цель их странного «творчества» была противна самой сущности этого слова, ибо цель эта была — смерть, то бишь разрушение. В то время как всякое творчество всегда есть созидание, сотворение чего-либо.

Впрочем, истина сия, как многие другие, была до поры сокрыта от сознания гостей-пациентов, а кровавые фантазии, коим предавались они ночи напролет в старом доме, на самом деле приносили огромное облегчение.

Потому каждый — впрочем, теперь уже каждая — рвался исповедоваться первым.

Юлия была расторопнее.

— Я! — звонко и радостно прозвучало под сводами старой гостиной.

Не успевшая открыть рта Татьяна горько поникла, став от этого похожей на хрупкую старушку в нелепых тяжелых очках на маленьком, заметно дрогнувшем лице.

Но гордая, своенравная Юлия оказалась великодушной.

— Впрочем, Таня, если вы готовы…

— Я? Да, я готова! Конечно, готова! — Татьяна приняла этот царский подарок с огромным облегчением. — Знаете, последние дни я бесконечно терзалась одним вопросом. Вернее, терзалась я очень многими вопросами, но этот с каждым днем становился все главнее.

Мы обсуждали проблему Вадима, и всем было ясно, в чем виновата женщина, смерти которой он хотел. Она предала его в самую трудную минуту. Предательство! Это ведь такое страшное зло!

Потом говорил Андрей. И тоже было понятно: с ним обошлись подло, и эта подлость должна быть наказана, хоть и много времени утекло. Слава Богу, что Андрей не сломался и сумел благополучно устроиться в жизни и сделать прекрасную карьеру! Но подлость от этого не стала меньше, правда? И вина человека, который ее совершил, остается прежней.

Все было логично.

И справедливо. Безусловно, справедливо.

Я думаю, что вообще в том, что мы делаем теперь, справедливость — это и есть главное.

А я…

Я все никак не могла ответить на вопрос: в чем же заключается вина моей сестры? Думаю, из того, что рассказал вам обо мне доктор, всем ясно, что меня привело к нему именно чувство, которое я испытываю к своей сестре. То есть именно ее… смерти я хочу, как ни дико это звучит.

Я все время думала: а в чем же ее вина? То есть для меня она была очевидна. Но как сформулировать, чтобы стало сразу понятно всем? Я не могланайти слов и очень из-за этого терзалась.

Но именно сегодня… Представляете, именно сегодня, всего за несколько часов до нашей встречи, я их нашла.

Теперь вы понимаете, Юля, как важно мне было говорить сегодня… Но, простите, я отвлеклась.