Онлайн книга «Стремление убивать»
|
— Нет. То есть… не очень. Вернее, сначала я на самом деле не хотела отсюда уезжать. Но сейчас… Сестра давно болеет, и мы собираемся объединиться. Так что… Сказку про больную сестру она, совершенно неожиданно для себя, выдумала буквально на лету. Вероятнее всего, по аналогии с его историей. И получилось вроде бы очень убедительно. Дарья испытала даже давно забытое чувство удовлетворения от удачно выполненного «на вираже» маневра. Лифт тем временем доставил их на последний этаж. — Ну вот, — весело заметил незнакомец, — я, кажется, проехал свою остановку. Он неожиданно молодо, заразительно рассмеялся, и вслед за ним, не удержавшись, засмеялась Дарья. Непритязательное «остановка» странным образом усилило ее расположение к соседу, будто бы сократив оскорбительную для Дарьи Дмитриевны дистанцию между ними. Упомянув традиционное пристанище городского транспорта, он вроде немного спустился со своего Олимпа, давая понять, что атрибуты повседневной жизни обычного горожанина ему не чужды или по крайней мере еще не забыты. — Ну, слава Богу, вы смеетесь: значит, у нас с Дюком есть надежда на прощение. Если позволите, я еще побеспокою вас минут через десять — пятнадцать: доставлю десерт и тогда уж сформулирую вразумительно свое «квартирное» предложение… — Да, пожалуйста, только без десерта вполне можно обойтись… — Нет уж, в должниках ходить не привык. Двери лифта плавно и почти бесшумно захлопнулись. Следуя многолетней привычке, едва переступив порог квартиры, Дарья принялась сразу же раскладывать по своим местам в прихожей ключи, зонтик, сумку… Аккуратно развешивая на плечиках старенький плащ, она неожиданно поймала себя на том, что напевает. «Старик поближе к огоньку, а пес — поближе к старику, и так сидят они и радуются оба…» Бог знает сколько уж минуло дней с той поры, когда под тихое гитарное бренчание напевала она эту уютную песенку про старика с его умным псом, таких одиноких в холодном, заснеженном мире! СначалаДарья разозлилась: — Это что еще за сантименты, милочка! Да у этого «одинокого старика» наверняка холеная молодящаяся жена и еще пара длинноногих любовниц-фотомоделей. Потом она испугалась. Бог с ними, с холеными женами и юными любовницами. Не влюбилась же она, в конце концов, в этого любезного джентльмена из «новых». Но сейчас он явится со своим — а вернее, с ее — десертом и со своим «квартирным» предложением… И ему, естественно, нужно будет предложить кофе или чай. Ведь в конечном итоге это она, Дарья, в его предложении кровно заинтересована! А из этого с неизбежностью следует, что он войдет в ее квартиру и увидит… Дарья вдруг разом и каким-то совершенно новым взглядом окинула свое жилье. Пожелтевшие, местами отклеившиеся от стен обои. Истоптанный, с черными прогалинами паркет. Убогая мебель: некогда модная и остродефицитная «стенка», пара кресел и небольшой диван, обитые бледно-сиреневой гобеленовой тканью, теперь заметно выцветшей и потертой. Грязно-серый сиротский палас. Давно устаревший «советский» телевизор на ножках. И еще — запах. Жилище пропитано устойчивым запахом табака со слабой примесью терпких вульгарных, как вдруг почудилось Дарье, духов. Запах давно и прочно въелся во все и вся. Само собой разумеется, что Дарья, которая, несмотря на хвори, продолжала нещадно дымить, его не замечала. Однако ж теперь — заметила и ощутила приступ жгучего стыда за то, что жилье ее — ни дать ни взять! — типичная берлога старой холостячки. Причем больной, нишей, всеми забытой и покинутой. |