Книга Стремление убивать, страница 113 – Марина Юденич

Аккуратно, но стремительно прокладывая себе дорогу в плотной массе людей, Гриша Павловский, которого высокий рост, выдающаяся худэба и аккуратно подстриженная узким клинышком черная бородка делали очень похожим на мечтательного идальго Дон-Кихота, каким обычно изображают его художники — иллюстраторы и гримеры, примчался на зов друга уже через несколько минут.

Он широко распахнул дверь кабинета… и резко отпрянул назад, словно налетел с разбегу на невидимое препятствие.

Люди в коридоре, любопытным взглядам которых в распахнутую дверь открылось все пространство кабинета, издали сдавленный вопль, многоголосый и жуткий в своей потрясающей стройности, словно перед этим они долго репетировали, распеваясь в едином хоре.

— Кто же это? — шепотом, обращенным неизвестно к кому, спросил Григорий Иванович. И было непонятно, что именно он имеет в виду: кто совершил это страшное преступление или кто стал его жертвой?

Человек, сидевший за столом Евгения Керна, уронил голову перед собой, неестественно, жутко вывернув ее в сторону. Ни лица, ни цвета его волос разглядеть было невозможно, потому что и голова, и вся поверхность стола, и даже пол вокруг били густо залиты кровью.

Здесь же, на полу, в луже крови валялся большой и даже на вид тяжелый и неуклюжий топор.

Минуло двое суток, и гости снова съезжались к старому дому.

На этот раз встреча состоялась точно в назначенный срок, но все равно ожидание их измотало.

Странный эксперимент действовал как наркотик, отравляя сознание участников и обрекая их на нестерпимую жажду новой порции острых ощущений.

Хозяин констатировал это с удовольствием, наблюдая из окна, как вся четверка быстро и нервно движется к дому.

Это была уже половина успеха.

Добрая половина.

Накануне, снова обзвонив их лично, он тем самым сознательно обострил ощущение таинства происходящего. Впрочем, это стало скорее сверхзадачей, что же до причины, лежащей на поверхности, то на первый взгляд она была очевидна. Хозяин интересовался готовностью каждого до конца поведать свою историю.

Оказалось, что в принципе готовы все.

Получив, таким образом, возможность выбирать, он остановился на Вадиме.

Хозяин отошел от окна ровно в ту минуту, когда гости поднимались по ступеням крыльца, и встретил их на пороге гостиной, которая, как и в прошлый раз, была готова к приему.

Ставшая уже привычной атмосфера подействовала на гостей благотворно. Они немедленно успокоились, расселись по своим местам, и Татьяна мелодично зазвенела посудой, разливая чай.

Однако идиллическому настроению, похоже, не суждено было воцариться надолго. Дом упорно не желал умиротворения и покоя, изощренно изобретая все новые способы выбить людей из колеи, испугать их, а то и вовсе затянуть в омут удушливого ужаса.

Откуда-то из своих таинственных темных глубин он исторг громкий неприятный звук, который поначалу мог быть истолкован как угодно. То ли заскрипели несмазанные петли открывшейся во мраке двери. То ли где-то в глубине дома затянули унылую мелодию. То ли испуганно закричал проснувшийся в темноте ребенок. Звук, однако, набирал силу, и уже в следующую минуту пришла пугающая определенность: в доме кто-то злобно, тоскливо выл. Одного только было не разобрать: зверь или человек — и от этого становилось еще страшнее.