Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 51 – Карина Тихонова

– Почему же Юля терпела?

– Сначала не хотела этого замечать, потом, наверное, надеялась, что перебесится... А потом... Идти ей было некуда.

Я приехал домой совершенно измотанный не столько физически, сколько морально. Мои сегодняшние собеседники были людьми полярными, но всем им удалось одно: выбить меня из привычной колеи. Я пожалел, что сына нет дома. По крайней мере, при нем я не чувствовал себя таким подавленным.

Я включил чайник, вымыл руки и, не переодеваясь, уселся за высокую барную стойку. Да, как, оказывается, сложно живут люди. На фоне таких испанских страстей моя личная неустроенность кажется просто смешной.

Зазвонил мобильник. Я посмотрел на определитель номера. Как интересно!

Включил аппарат и деловито произнес:

– Слушаю, Марина Анатольевна.

– Я здесь рядом, – сразу перешла к делу мадам начальник. – Можно мне зайти на минуту?

– Конечно, – коротко ответил я. – Номер квартиры помните?

– Помню.

– Я открою вам подъезд и предупрежу охранника.

– Хорошо, – сказала она и отсоединилась.

Звонок раздался через пять минут. Я открыл дверь и посторонился, пропуская гостью.

Левицкая вошлав коридор, бросила на пол большую спортивную сумку и повернулась лицом к большому зеркальному шкафу, куда я вешал верхнюю одежду. Несколько секунд внимательно изучала свое отражение, поворачивала голову то в одну, то в другую сторону. Наконец, соблаговолила заметить хозяина квартиры и поздоровалась.

– Еще раз здравствуйте, – ответил я.

– Можно войти?

– Вы уже вошли, – не удержался я от колкости. Пересилил себя и поправился:

– Входите, пожалуйста.

Она стащила с себя кожаную куртку и подала ее мне так обыденно, словно я был гардеробщиком. Что называется, не глядя. Я стиснул зубы и повесил куртку в шкаф. Спокойно, уговаривал я себя, не злись. Она может передумать и не дать денег, а Юлька в тюрьме мается.

Марина Анатольевна подняла с пола спортивную сумку и так же небрежно протянула ее мне.

– Что это? – резко спросил я, не дотрагиваясь до ручек.

– Деньги, – равнодушно ответила Левицкая. – Ровно пятьсот тысяч.

Я принял сумку с некоторой осторожностью. Не то чтобы меня поразила сумма. Доводилось держать в руках деньги и покрупнее. Но все равно, размер и объем впечатляли.

Я расстегнул молнию и поворошил аккуратные пачки по пятьсот и тысяче рублей.

– Будете считать? – спросила Левицкая.

– Не буду, – отказался я. – Пересчитают в кассе суда.

– Ну и правильно, – одобрила нанимательница. – Чего время зря тратить? Мне в банке все точно посчитали.

Я взял сумку и отнес ее в свою спальню. В сейф такое количество денег не поместится, и я боялся, что Дэн на них наткнется. Не потому, что не доверял сыну. Просто не хотел его посвящать в денежные дела.

Я засунул сумку под кровать и тщательно расправил покрывало. Полюбовался со стороны и вернулся назад.

Марина Анатольевна бесцельно кружила по комнате. От нее колючими волнами исходили беспокойные флюиды человека, который никак не может найти себе место. Увидев меня, она остановилась и вымученно улыбнулась. Я внимательно оглядел ее с головы до ног.

Сегодня мадам начальник была одета совсем по-другому, чем в прошлый раз. Никаких элегантных линий и изящных деталей. Обувь она, разумеется, не сняла, и я с неодобрением покосился на тяжелые полувоенные ботинки со шнуровкой, какие носят американские десантники в крутых боевиках. Выше – сильно облегающие джинсы черного цвета, перечеркнутые несметнымколичеством серебряных молний. Насколько я помню, Дэн считает это модным.