Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 49 – Карина Тихонова

Вторая барышня, предположительно Мила, была ярко выраженной стервой. Хотя и привлекательной стервой, надо отдать должное. Волосы с хорошей модельной стрижкой выкрашены в пепельно-русый цвет и оттенены прядками. Очень светлые голубые глаза ярко подчеркивались пудрой цвета загара. Выглядело это сочетание на редкость эффектно, и барышня была в курсе. Красивый, тщательно накрашенный рот с пухлыми аппетитными губками. Хорошая фигура. Стильный костюм с модной вертикальной полоской. Все это вместе взятое, очевидно, и придавало девице такую уверенность в себе, которая просто сбивала с ног всех входящих.

– Как там Юля? – неуверенно спросила меня Вера и почему-то покраснела. Неужели стесняется подругу потому, что та попала в тюрьму?

– Там не курорт, – ответил я коротко.

– А как она думала? – сердито буркнула Мила. – Натворила дел, а мы теперь без работы и без денег остались! Дура!

– А вы – Мила? – на всякий случай уточнил я.

– Людмила, – строго поправила барышня, но потом махнула рукой. – А, ладно... Все Милой называют,и вы называйте.

– Спасибо. А почему вы говорите, что Юля вас без работы оставила? – заинтересовался я. – Вон у вас какой прейскурант услуг!

– Так это не у нас! – назидательно сказала Мила, широко раскрыв и без того большие глаза. – Это у клиники «Астрал» прейскурант! А мы только на Вацлаве и держались.

– Мы тут всего две комнаты арендуем, – тихо объяснила Вера. – Раньше клинике было выгодно, что к нам клиенты валом валят. Идут к нам, а по дороге то на массаж к ним заглянут, то в солярий, то на эпиляцию, то в баре посидят... И за аренду мы много платили... И ремонт здесь сделали.

– А сейчас? – спросил я.

Вера вздохнула:

– Месяц дорабатываем – и закрываемся. Хотя чего тут дорабатывать. Ни одного человека нет.

– Понятно.

Я задумался. Криштопа был прав. После смерти Левицкого медицинский кабинет ничего не стоил.

– А вы зачем пришли? – робко поинтересовалась медсестра.

– Мне нужно поговорить с вами, – сказал я. И поскольку секретарша не приподнялась со стула, внушительно добавил.

– Наедине.

Мила, наконец, осознала, что ее присутствие нам мешает, недовольно поджала губы и величественно удалилась. Я огляделся, прикидывая, куда сесть.

– Да вы садитесь, куда удобно, – предложила Вера. – Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – отказался я.

Кабинет Левицкого меньше всего напоминал медицинский. Скорее, это был кабинет психоаналитика, совмещенный с жилой комнатой. Вдоль стен стояли книжные шкафы, у окна, завешенного светлым тюлем и черными бархатными шторами, – широкая тахта. Два кресла, круглый журнальный стол, ковер на полу... Очевидно, пациентки должны были чувствовать себя у доктора, как дома. Я невольно покосился на тахту. Что ж, учитывая пристрастия экстрассенса, она казалась достаточно удобной.

Я сел в одно из мягких кресел и достал сигареты.

– Вы не против, если я закурю?

– Вообще-то, у нас не курят, – нерешительно сказала Вера. Подумала и добавила:

– Да какая сейчас разница! Курите.

И принесла мне маленькое фарфоровое блюдечко для пепла.

– Скажите, – спросила вдруг Вера, – меня на суд вызовут?

– А вы этого боитесь?

Она немного замялась.

– Да нет, не боюсь. Только у меня к вам просьба.

– Слушаю.

– Не присылайте повестку на домашний адрес, а то у меня родители строгие. Могут не пустить. И ругаться будут.Пришлите лучше Милке.