Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 37 – Карина Тихонова

– Потом мы познакомились с Вацлавом, – ответила Левицкая. Ее лицо, до этого момента открытое и насмешливое, вновь стало непроницаемым.

Я почувствовал неловкость.

– Понятно...

– Влюбилась в него. Он сделал мне предложение примерно через месяц. Я бросила работу и вернулась сюда.

Я поскреб ногтями кончик носа. Никогда бы не подумал, что барышня способна на такие непрактичные поступки.

– Не жалеете? – спросил я.

– Я никогда ни о чем не жалею, – холодно сказала Левицкая. Она допила чай и поставила чашку на блюдце. – Ну что ж, большое спасибо. Мне пора.

Я поднялся вместе с ней и пошел в коридор. Подал ей пальто и шляпу, принес из кухни пакет и уложил в него видеокассеты. Поставил их на пол и принялся надевать обувь.

– А вы куда? – с интересом спросила гостья.

– Как куда? – растерялся я. – Провожу вас...

– До дома?!

– Ну, да.

Она расхохоталась. Я не видел ничего смешного в естественноймужской обязанности проводить женщину, возвращающуюся домой поздним вечером. Поэтому стоял и ждал, когда она отсмеется и соблаговолит дать объяснения.

– Никита Сергеевич, знаете, в каком веке вы живете?

Я развел руками.

– Ну откуда мне это знать? Просветите!

– В девятнадцатом.

– А вы в каком? – поинтересовался я, стараясь говорить спокойно.

– В двадцать первом, – ответила она после минутной паузы. Не поняла, к чему я клоню. Вот к чему.

– А что, у вас в двадцать первом веке женщин не насилуют и не убивают? – злобно спросил я.

Марина Анатольевна несколько минут разглядывала мое лицо почти в упор. Она обладала странной способностью злить меня, не прилагая для этого никаких усилий. И даже сквозь злобу и неприязнь, осевшие в душе, я снова поразился преждевременной взрослости ее взгляда. Такое цепкое и недоверчивое выражение глаз бывает у человека, сидящего в засаде.

– Возьму такси, – ответила она чуть смирнее.

Я не стал ее упрашивать. Демонстративно отставил в сторону ботинки и повесил в шкаф куртку. Скрестил руки на груди и молча застыл, ожидая ее ухода. Злость кипела во мне белой расплавленной ртутью.

Левицкая подошла ближе, приподнялась на цыпочки и, прежде чем я опомнился, коснулась губами моей щеки. От нее слабо пахло горьковато-терпкими духами, названия которых я не знал.

– Спасибо, – тихо сказала гостья. Я хотел спросить, за что она благодарит, но не спросил. Только стоял, как истукан, и растерянно пялился на стройную фигуру в сером пальто.

Левицкая открыла входную дверь, сделала шаг в коридор и вдруг оглянулась.

– Знаете, я пожалуй дам деньги для Юльки, – негромко сказала она и, не вызывая лифт, пошла вниз по лестнице. Я закрыл дверь и немного постоял на месте. Каблучки цокали по лестнице все тише, пока звук совсем не растворился.

Тогда я вернулся в комнату и покружил по ней, как пес. Странно, но беспокойство, которое я испытывал, было мне приятно. Я сел на диван и взял в руки чашку, из которой пила гостья. Никакой помады по краям, слава богу. Терпеть не могу этих неопрятных следов. Однако какая интересная особа! Термоядерная смесь цинизма и интеллигентности. Знать бы, что она сейчас думает обо мне.

Я посмотрел в чашку. В ней оставалось немного чая. Говорят, что если два человека выпьют из одного бокала, то узнаютмысли друг друга. Я немного покрутил чашку в пальцах и вдруг, неожиданно для себя самого, одним глотком допил остаток на дне. Посидел немного, прислушался к себе... Никакого эффекта. Я расхохотался и отправился мыть посуду. Вечер кончился. Гасите свечи.