Книга Любовь по контракту, или Игра ума, страница 40 – Карина Тихонова

– Вы знали, где он лежит?

– Ну, конечно! Я же там жила!

Я читал ее показания и добровольное признание, подписанное сразу после приезда милиции. Поэтому не стал пока расспрашивать о подробностях. По опыту знаю, что такие вещи гораздо проще рассказывать на свободе. Вот внесу залог, запасусь валерьянкой, тогда и поговорим.

– Никита Сергеевич, – нерешительно начала она, – можно вас попросить?

Я сделал ободряющий жест.

– У вас есть знакомый риэлтер?

Я немного удивился.

– Наверное, найдется, если поискать.

– Не могли бы вы снять для меня квартиру?

Я опешил. Подразумевалось само собой, что Юля до суда будет жить у себя дома. Мысль о том, что все настолько плохо, мне в голову не приходила.

– А как же ваши родители? – спросил я осторожно, чтобы не вызвать новый приступ слез.

– Они от меня отказались, – ответила она равнодушно.

– И не навещают вас?

– Конечно, нет! Они меня на порог не пустят. Говорят, что я их опозорила. Может, и вправду опозорила.

Юля снова пожала плечами. Я не знал, что ей сказать, поэтому промолчал.

– У меня есть деньги, – торопливо уточнила девушка, неправильно истолковав мое молчание. – Две тысячи долларов на книжке. Хотите, я сразу вам доверенность напишу? Мне ведь этого хватит месяца на три-четыре? Правда?

Я кивнул. Откашлялся и спросил:

– А передачи вы получаете?

Моя подопечная удивленно расширила глаза:

– От кого?

– Понятно.

Я еще немного подумал. У меня была знакомая барышня, с которой нас в прошлом связывали неформальные отношения. Расстались мы давно и вполне цивилизованно, так что обратиться к ней за помощью я, наверное, смогу. Помнится, она раньше работала в агентстве недвижимости. Даже если она оттуда ушла, старые связи наверняка сохранились.

– Сегодня же наведу справки, – пообещал я.

– Спасибо.

Она успокоилась и снова потянулась к остаткам курицы. Я достал ручку, блокнот, и велел:

– А теперь диктуйте адреса и телефоны...

Мне нужны были ее родители, несколько подруг и, возможно, кто-нибудь из бывших педагогов. Как строить защиту, я уже примерно представлял.

Нам повезло: судьей назначили женщину. В данном случае это было очень хорошо. Мужчины, как правило,настроены против дамочек, убивающих своих любовников. Это интуитивная половая солидарность не может компенсироваться никакой объективностью, даже профессиональной. С женщиной все обстоит прямо противоположным образом. Женщина-судья способна понять состояние другой женщины, доведенной любовником до отчаяния, и посочувствовать ей. Иногда это сочувствие бывает подкреплено личным опытом. Так уж случилось, что Наталья Андреевна Барановская, которая вела наш процесс, побывала в подобной ситуации, поэтому я надеялся, что ее симпатии будут на стороне моей подопечной. Нужно было подкрепить наши позиции парой свидетелей и добиться, чтобы суд признал несколько важных смягчающих обстоятельств, которые резко меняли сроки и условия наказания. Как это сделать, я уже примерно представлял.

Сразу из изолятора я поехал к Барзиным. Звонить и договариваться о встрече я не стал, потому что прекрасно знал людей такого склада. Если родители способны бросить своего ребенка, попавшего в беду, то общаться с человеком, который его защищает, пускай и по обязанности, они откажутся категорически.

Я ехал по адресу, который мне дала Юля, и обдумывал то, что она рассказала.