Книга Мертвая живая, страница 43 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— А когда при вас он приходил, то был скандал?

— Нет. Он просто сидел на диване и ждал, а потом побежал за директором, когда она вышла из кабинета, они вышли на балкон, и он долго что-то кричал ей, но я не слышала. Что-то про «вернуть» или «вернись». Потому я и поверила, что это что-то личное.

Гуров поблагодарил и положил трубку.

— Что, интересно, за таинственный друг такой был у нашей убитой.

— И что за враг, тоже интересно, — добавил Крячко.

— Кристина, кстати, начала выздоравливать от заразы обожания «Самойты».

— С чего ты взял? — удивился Стас.

— Сегодня она впервые назвала ее просто «директором». Ты заметил, что почти все, с кем мы разговаривали, словно каким-то вирусом переболели и постоянно рассказывали нам, какая героическая, сильная и умная и настоящая волшебница была наша убитая?

— Ни на йоту не веришь им?

— Сам знаешь, чем больше говорят про человека, что он сущий ангел, тем темнее у него внутри, — отозвался Гуров. К сожалению, его опыт подсказывал, что обычно именно так все и происходит. А вот если свидетели говорили разное, про вспышки гнева и, для примера, о том, что некто любил котят и переводил бабушек через дорогу, то значит, перед нами просто обычный человек, который, как и все мы, бывает разным. В зависимости от обстоятельств.

После этого напарники все-таки завернули в офис в ГУМе и сами еще раз проверили на месте.

Следы того, что на двери офиса когда-то смотрела камера, в самом деле были убраны очень профессионально.

И вот что интересно.

Куда тогда делась камера и записи с нее?

— Заметил? — спросил Стас, когда к вечеру напарники решили перекусить в столовой на Арбате. Место было тихое, недорогое, а самое главное — в этот час там практически никого не было, а Гуров и Крячко уже изрядно проголодались. Первые полчаса они молча ели, переваривая количество селебрити, с которыми им сегодня пришлось общаться. Станислав даже пошутил, что будь он студентом или студенткой, то, наверное, уже с ума сошел бы от счастья. А он просто уставший полковник в первый день после отпуска и пока вообще не очень понимает, что от него хотят.

— Что?

— Удивительно приятных себе клиентов подбирала Самойта. Ни одного хама. Даже как-то обидно. Никто не показывал, насколько он круче и богаче, никто не хвастался, не кичился ничем. Я, если честно, был готов к каким-то, ну… уговорам, что нам придется перед ним расшаркиваться, и прочее, — рассмеялся Стас.

Гуров пожал плечами:

— Либо в мире что-то меняется и вежливость стала модной, либо Елену в самом деле любили и, искренне скорбя, нам с тобой пытались помочь, либо не знаю что. В «скромное обаяние буржуазии» я не особо верю. А возможно, они все просто очень удачно притворяются. И это скорее всего. Притворство было в моде всегда.

— Вот и я думаю так же. — Крячко сделал глоток сока и поставил стакан на стол, наблюдая за тем, как со скатерти пропадает пятно конденсата, который был на холодном стакане. Ровно то время, пока кружок впитывался в ткань, понадобилось Крячко, чтобы сформулировать мысль: — Тебе не показалось, они все знали, что Самойта и Салимханова — это одно и то же лицо, и не видели ничего странного в том, что да, кого-то убили, но вот Елена же жива?

— Они все знали, кто она, но я думаю, что про все остальное клиентам Елены просто не было дела. Пока это не касалось их лично, — согласно кивнул Гуров.