Книга Мертвая живая, страница 30 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Я даже не могу точно сказать, было ли что-то, за что я бы зацепился, ну, кроме того, что, конечно, попытка сжечь тело в собственном доме выглядела достаточно странной, — продолжал Степан, — мне кажется, что это самый непонятный и самый тяжелый способ убрать тело.

— А еще так делают, чтобы обезобразить тело настолько, чтобы никто ничего не смог доказать, — сказал Гуров.

В этот момент за окном раздалась такая какофония звуков, что оба сыщика с удивлением посмотрели в сторону окна. Как оказалось, именно сегодня, в это прекрасное воскресенье, было решено провести работы по благоустройству на территории Управления и вокруг него. Одновременно косили газон, подогнали машину, чтобы опилить деревья и помыть часть фасада здания.

— Интересно, с чего вдруг в воскресенье нам такую диверсию устроили? — спросил Гуров, и буквально через пять минут они увидели в окно, что к рабочим подошел Петр Николаевич собственной персоной и долго и достаточно эмоционально что-то выяснял.

— Он сказал, что приехал сегодня на работу еще и потому, что хотел спокойно поработать, а под такой грохот даже собственных мыслей не слышно. Пошли в курилку, Лев Иванович? — предложил Лемигов, и Гуров кивнул. Да, Степан был прав, потому что в таком грохоте работать было невозможно.

Когда рядом не было старших по званию, Степан называл Гурова на «ты», но все так же по имени-отчеству.

Генерал внизу кому-то звонил и грозил всем карами небесными, а сыщики переместились во внутренний дворик, где стоял вендинговый автомат с кофе. По старой памяти этот внутренний дворик называли «курилкой».

— Тело убитой обнаружили не сразу. Соседи вызвали пожарную службу ночью, когда пошел дым. Но найти источник не смогли. Генрих просто залил тело водой тогда. Вызов на пульт полиции поступил ночью с поста охраны. Меня очень сильно удивило поведение убийцы. Он вел себя нелогично.

— Был трезв?

— Как стеклышко… Я подумал, если честно, что у него было временное помешательство. — Лемигов задумался. — Мы тогда работали по горячим следам, понимаю, что повторяюсь, но работали на совесть. Экспертом была не Зайчикова, а Федотов, он у нас, помнишь, совсем короткое время проработал. Но все необходимые исследования были сделаны. Все эти данные должны быть у экспертов.

— Кто-то еще был в доме?

— В момент убийства, понятное дело, никого, хотя странно, потому что обычно у них на две-три ночи в неделю оставалась домработница. Но перед праздником ее отпустили, потому что потом, как объяснил Самойта, ей предстояло много работы.

— Что-то еще тебе показалось странным?

Лемигов задумался.

— Наверное, поведение Генриха. Я видел невольных убийц. Да и ты тоже не единожды. Генрих был слишком спокойным. Мне показалось, что единственное, о чем он жалел, так это не о том, что убил жену, а о том, что плохо спрятал тело. Хотя стой. Я отметил тогда это в деле, слушай. Точно. У него в самом начале был другой план.

— Не убивать жену? Или что?

— Нет, план спрятать тело. Он сначала вызвал курьера для перевозки крупногабаритного груза. И даже заказал большие коробки. Курьер привез коробки, ждал внизу, потом Самойта спустился и отменил вызов. Глупость несусветная, но меня тогда это только убедило в том, что на самом деле он просто не соображал, что происходит.

— То есть у него наверху лежало тело убитой женщины, а он курьера вызвал? — Полковник подумал, что Генрих определенно один из самых странных персонажей в его практике.