Книга Мертвая живая, страница 19 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Но нет. Ему действительно буквально через десять минут выгрузили все записи за тридцать дней, а полковник только и успел, что доехать до дома Самойты.

И снова это странное ощущение нежилого дома. Но только снаружи. Даже окна, несмотря на то что, согласно документам, дом был нежилым уже три года — стекла снаружи были вымыты. Газон — подстрижен. Калитка — смазана. Внутри на территории тоже царил порядок.

Гуров специально провел по полке рукой. Тонкий слой пыли был, а то бы полковник уже решил, что тут кто-то живет и поддерживает порядок.

Судя по всему, кто-то просто вызывал клининговую службу.

И делал это достаточно часто, Гуров сделал себе пометку узнать про компанию.

Внутри дома царил порядок. Все вещи на своих местах, даже запасные ключи лежали в вазе в прихожей. Такая ваза, коробка, тарелка или корзинка есть, наверное, у каждого человека, и там можно найти все что угодно, что обычно выкладывается сразу в прихожей из сумок и карманов.

Полковник надел перчатки, взял вазочку и вытряхнул ее на тумбочку.

Ключи, леденцы в коробочке, превратившиеся в монолит, флешка в виде смешной курицы, которая, кстати, не вязалась с образом бизнес-леди Самойты. Гуров сложил все, что нашел, в пакет для улик, снова повинуясь тому самому чутью сыщика, и прошелся по дому.

Тихо. Чисто. Светлый паркет, светлые стены. Сервиз. Чашки только парные. Нет ни компьютера, ни ноутбука, они, скорее всего, остались в Главке, в хранилище для улик. В кино обычно в таком хранилище можно было найти все что угодно и сравнительно быстро. На самом деле — нет. На самом деле, для ценных вещей, украшений, техники и прочего, что каким-то образом фигурировало в деле, но не могло быть по каким-то причинам возвращено родственникам или самим участникам дела, использовали обычные ячейки, что-то вроде камер хранения на вокзале. Ключи от каждой были прописаны в архивном деле, и сотрудники отдела, которые вели дело, могли под роспись брать ключи, работать с вещдоками, а потом также под запись в присутствии сотрудника камеры хранения возвращать улики на место.

Потому что, когда осужденный выходил на свободу, он имел право получить свои личные вещи, если мог доказать факт владения ими. И даже если там были дорогие украшения, одежда, техника, все, что было на заключенном в момент ареста, возвращалось.

Лев все же нашел то, что не было в этом доме постановочным. Как ни странно — фотографии.

А точнее, фотографии, которые стояли на столе в кабинете Генриха. И если посмотреть на них внимательно, то было видно, что он искренне любил свою жену, а она — его. Пусть это было не так долго, хотя кто знает, но на этих фотографиях они были искренними. Без масок успешных селебрити, в простой домашней одежде, смеющиеся, довольные. Там были и селфи, и снимки друг друга.

На остальных фотографиях, их в доме было очень много, — пара позировала. На этих — жила.

Именно это несоответствие заинтересовало полковника. Надо сказать, что предыдущий обыск был проведен не то чтобы халатно, но достаточно расслабленно.

Конечно, это понятно. Убийца, вот он. Сам признался. Зачем что-то еще делать и тратить время?

Лев искал глубже, хотя прекрасно понимал, что прошло три года и вряд ли он найдет что-то действительно важное.

Супруги жили в разных комнатах. Две разные спальни. В этом нет ничего удивительного, если позволяет пространство, а у пары разные рабочие графики и ритмы. Гуров внимательно осмотрел комнату Елены и понял, что там недавно кто-то был и, скорее всего, сильно торопился. Дом не стоял на сигнализации, поскольку сам поселок хорошо охранялся. Окна открывались на английский манер — ставни поднимались снизу вверх. Рамы деревянные, двойные. Лев открыл окно и осмотрел раму снаружи. Нет, следов взлома не было, прошли явно не через окно.