Книга Мертвая живая, страница 183 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Я ничего не помню. Таблетки пила вчера и сегодня, чтобы не расплакаться при Егоре. — Она вдруг растерянно пожаловалась: — Я не знала, как ему сказать. Я не смогу это сказать вслух.

Лев протянул ей конверт с деньгами:

— Возьмите, пожалуйста.

И оборвал все возражения:

— Я знаю, вам нужны деньги. Егору еще лечиться.

Жена Юрцева кивнула и приняла помощь, а потом вдруг задрожала мелко:

— Как мы будем жить? Я не понимаю… просто не понимаю, я же не могу работать толком, занимаюсь Егором. Андрей помогал как мог, утром возил его в школу, деньги достал на операцию. У нас кредит на лечение, огромный. Как мы будем жить. — Она словно сомнамбула прошла снова в спальню и опустилась на кровать.

Лев осторожно попытался ее расспросить:

— Можете рассказать, как все произошло в то утро? Женщина заговорила механически:

— Все как обычно было. Андрей ушел вперед, чтобы разогреть машину. Я должна была с ними ехать, в клинику, забрать заключение врача, а Егор — в школу. Во дворе что-то так грохнуло, как будто салют. Я увидела из окна, как машина мужа загорелась. Отвела Егора в его комнату и кинулась вниз. Потом была скорая, пожарная, полиция. Когда я вернулась домой, то напилась успокоительных, потому что не могла стоять, дышать, разговаривать. Не хотела Егора пугать…

Лев перевел разговор на другую тему:

— Я должен спросить, простите, но сейчас все важно.

Женщина слабо кивнула:

— Знаю, я же жена опера, спрашивайте.

— Откуда у вас деньги на лечение Егора. Я знаю, что оно очень дорогое.

Юрцева ткнула куда-то пальцем в полки шкафа:

— Там все документы, брали кредит, и еще нам выделил деньги благотворительный фонд «Доброе сердце». Андрей был честным опером.

— Конечно, — отозвался эхом Лев Иванович. Он рассматривал гостиную — еще фотографии на стенах, где Андрей Юрцев держал на руках малыша Егора, отец и сын на рыбалке, в зоопарке, на море. Везде Егор в коляске, и вот свежее фото. В клинике, в окружении врачей, Егор стоит на собственных ногах, а родители рядом с ним. Счастливые, в объятиях друг друга. Кажется, отец очень сильно любил своего сына. И многое был готов для него сделать, больше, чем мог.

— Спасибо, я пойду.

Вдова покорно поднялась с дивана и проводила сыщика к двери, там уже спохватилась:

— Вы не приезжайте, не надо, Егор пока в школу не будет ходить. Дома побудет, ему сейчас очень сложно. Даже не знаю, когда он сможет снова вернуться к учебе.

— Хорошо, я понял. — Лев попросил: — Если что-то необходимо, то звоните сразу, пожалуйста. В любое время.

Вдова кивнула и долго, медленно закрывала дверь, будто это было для нее очень сложной задачей, требовало огромных усилий.

А Лев спустился во двор и дошел до машины. Виски и затылок разламывало от боли и приступа ярости, который с ним случился в машине, когда плакал Егор. От тумана в голове мысли путались, скатывались в один большой клубок, не давая ухватить что-то важное. Какую-то крошечную деталь, потянуть за нее и распутать весь клубок.

Но он не мог остановиться, хотя понимал, что надо поехать домой, принять душ, выспаться, и тогда он сможет, у него получится ухватить этот скользкий кончик.

Но сегодня от вида горя, обнаженного, не сдержанного, а обжигающего, как ледяная вода, профессионал нарушил все правила, даже собственные, которые установил за годы работы в оперативном розыске. Не поддаваться эмоциям, не спешить, думать… Так он действовал всегда, только вот сейчас в груди что-то горело после горьких слез Егора Юрцева, и Лев Иванович Гуров не мог остановиться, пока не докопается до истины и не найдет убийцу.