Онлайн книга «Мертвая живая»
|
Девочки предлагали мне решить вопрос. Отомстить ему за все. Там есть такой специальный кружок, ну, клуб… помогает, когда вот так… несправедливо. Но я отказалась, хотела сделать все сама, своими руками. Наверное, не верила до конца, что Олег так может. Не со мной… нет. Со своим сыном. Просто забыть Мишу, как будто его и не было. Ксения Рясько вдруг словно застыла. Все интонации — боль и тепло — пропали, голос стал словно у робота, монотонный, унылый. — Меня выпустили досрочно. Я вернулась домой, постучала — мне открыл Олег. Я сказала, что хочу поговорить про квартиру, и предложила пойти на балкон. Там он курил иногда. Чаще в квартире, хотя просила этого не делать ради Миши. А он все равно курил. Арестантка буднично продолжила: — Перед тем, как туда пойти, я проверила. Он все выкинул, все вещи сына. Просто выбросил, ничего не оставил на память. Я закричала на него, только Олег сказал, чтобы я убиралась из дома. Зэчка ему не нужна. Комната мне принадлежит, поэтому я предложила, давай решим про жилье. Он сразу согласился поговорить. Когда мы вышли на балкон и Олег встал к перилам, я села на корточки, схватила его за ноги и потом дернула. Со всей силы. Он одной рукой успел ухватиться за перила и даже закричал, и все равно у меня получилось. Я ударила его по руке, чтобы он разжал пальцы. И при этом давила на плечо и на шею, пока он не упал вниз. Как Миша. Я сделала с ним то, что он сделал с моим сыном. Я швырнула его вниз. Женщина затихла на своем месте. Сейчас она больше не дрожала, не стягивалась всем телом в живой комок. Сидела смирно, будто ожидала того, что должно произойти, чего не избежать. Кудряшов тихонько переспросил Гурова: — Товарищ полковник, вызывать ее адвоката? Засчитаем как чистосердечное? Но Лев Иванович вдруг покачала головой: — Нет. Несчастная с удивлением вскинулась: — Но я виновата. Ведь я же его убила. Гуров был непреклонен: — Вы получили срок за то, чего не совершали. Имеете право на освобождение. Это вина наша, органов правопорядка, что мы посадили невиновного человека во время первого следствия. Мы не можем вернуть вам сына или четыре года вашей жизни, проведенные в тюрьме. Но сейчас ничего не было записано, все осталось в этой комнате. Если вы и дальше будете молчать, то вас не осудят, потому что нет веских доказательств вашей вины. Мы не сможем отправить дело в суд, и суд не сможет доказать вашей вины. Хороший адвокат сделает так, чтобы вы вышли отсюда как можно быстрее. Вы сможете сами обустроить могилу сына. Я попрошу знакомого, он хороший защитник и будет представлять ваши интересы. Платить не надо, он поможет ради справедливости. Ксения покачала головой: — Нет, давайте бумагу и ручку. Я напишу признание. А памятником займетесь вы, как и обещали. — Почему вы не хотите выйти на свободу? — Лев Иванович не сводил пристального взгляда с женщины. Та горько вздохнула: — Я все же виновата. Не перед судом, не перед законом. Перед моим сыном. И буду искупать эту вину до самой смерти. У меня нет больше смысла, у меня нет жизни, меня нет. Поэтому пускай все будет так. Я виновата, потому что оставила моего малыша с Олегом. Бросила его и теперь расплачиваюсь за это, всю жизнь буду расплачиваться и никогда себя не прощу. Гуров остановил Кудряшова, который уже доставал бумагу и ручку из папки: |