Книга Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления, страница 54 – Лоуренс Гоуф

— Вы что же, никогда раньше не видели человеческогомозга?

Паркер осторожно поставила банку на полку и присела.

— С чего вы хотели бы начать? — спросил Голдстайн у Джека Уиллоуса.

— С оружия.

На столе Голдстайна находилась коробка для обуви, когда–то наверное, в ней, лежала пара башмаков. Голдстайн, сняв крышку, перевернул коробку, вывалив ее содержимое на стол. Осторожно взял в руки нож. На кривом лезвии было несколько небольших меток и зазубрин, испачканных кровью. Кровь была группы «А», резус положительный, и принадлежала мальчишке, лежащему в морге. Голдстайн подкинул нож и тут же поймал его. Оружие было как раз для его руки — подходящего веса и формы. Он взглянул на Уиллоуса, почувствовав его растущее напряжение.

— Необычная конструкция, Джек, — сказал он. — Никогда прежде не видел подобной. Не очень удобен для резания и рубки. Но очевидно, ему предначертано другое назначение. Не находите?

— Да, очевидно, так.

— Но как вы думаете, каково назначение этого инструмента? — спросил Голдстайн и тут же добавил: — Это инструмент для резания свинца.

— Резания свинца? — удивилась Паркер.

Голдстайн повернулся к Уиллоусу.

— В столице есть несколько дюжин поставщиков подобных инструментов. Но его можно заказать и через любой из журналов «Сделай сам». Очень нужный предмет этот нож. Особенно если собираетесь работать с витражным стеклом.

— Где он сделан?

— В Западной Германии. Это углеродная сталь очень высокого качества. Цена на нее около тридцати долларов, если хотите точнее, могу проверить по своей картотеке.

— Есть что–нибудь еще? — спросил Уиллоус.

— На ноже? Нет, ничего.

Уиллоус достал записную книжку и черную ручку «унибол» и что–то записал, используя собственный индивидуальный способ стенографии. Заметки его всегда были аккуратны и лаконичны.

— А что вы скажете об одежде, которую нашли на дереве?

Голдстайн пренебрежительно пожал плечами.

— Этот малый не затратил много денег на свой гардероб. — Он усмехнулся, показывая крупные белые зубы. — Его одежда была такой дешевой, что на ней даже отсутствовали этикетки.

— И метки сухой чистки?

— Когда такая одежда, о которой мы говорим, пачкается, ее выбрасывают.

— Хорошо, Джерри. Что у вас еще есть для меня?

— Ботинки были седьмого размера, у рубашки рукава тридцать три, шея шестнадцать.Брюки тридцать шесть дюймов в поясе и двадцать шесть дюймов в длину. В общем, мужчина маленький и толстый.

Уиллоус снова сделал запись.

— Я осмотрел ботинки внутри, — сказал Голдстайн.

Уиллоус перестал писать и с удивлением взглянул на него.

— И знаете, что я нашел?

— Что же?

— Пятна. От лопнувших волдырей.

— Выходит, он носил ботинки, которые ему были малы. Вы это хотите сказать?

— Возможно.

— Старушка в бакалее, — напомнила Паркер, — сказала, что он прихрамывал.

Уиллоус кивнул, вспоминая.

— Вы могли бы определить группу крови по волдырям, Джерри? — спросил Уиллоус.

— Мы как раз работаем над этим. Надеюсь, результаты будут после полудня.

Голдстайн откинулся в кресле. Скрипнули колесики. Он сомкнул пальцы над головой и посмотрел в потолок. Круглые линзы его очков поблескивали, и потому невозможно было сказать — открыты или закрыты его глаза.

— Отпечатки пальцев, — сказал он, помолчав. — Вы уже знаете, мы нашли их на пуговицах пиджака, на пакете «Кертса» и на паре найденных монет в кармане брюк. Однако ничего такого, что стоило бы пропустить через компьютер, не оказалось. И почти ничего, что можно было бы представить в суд.