Книга Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления, страница 180 – Лоуренс Гоуф

Он забыл выключить кофеварку, и кофе, который подогревался все утро, был крепким и горьким. Как раз под его настроение. Он вернулся в столовую, сел за стол и стал смотреть в окно. Появилась женщина в шубке по щиколотку с двумя лайками на поводках. Собаки помочились на кучу веток, которые он недавно спилил. Женщина, закурив сигарету, смотрела на дом Уиллоуса. А он уставился на нее и не отводил глаз, пока она не отвернулась.

Скоро тишина в доме стала действовать ему на нервы. Уши ловили всевозможные звуки: тихое щелканье в батареях, шепот теплого воздуха в вентиляционных решетках, еле слышное бормотание холодильника, даже жужжание лампочки, готовой вот–вот перегореть. Он надел сапоги и снова пошел во двор.

Паркер застала его с молотком в руках и с полным ртом гвоздей. Он прибивал к забору оторвавшуюся рейку.

— Привет, Джек!

Уиллоус забил гвоздь.

— Отлично поработал над своей сливой. Убери ветки в гараж, пусть просохнут как следует. Отличная растопка.

Уиллоус выплюнул гвозди в ладонь.

— В гараже я держу машину. Ты хочешь, чтобы я оставил ее мокнуть, а кто–то, кого я даже не знаю, наслаждался теплому камина?

— Агент уже побывала у тебя, да?

— А ты откуда знаешь?

— Ты же сам мне сказал, что она должна прийти.

— Я? — удивился Уиллоус.

— Да. Позавчера. Сколько ты просишь за дом?

— Триста тридцать.

— Форменный грабеж.

— Ты так считаешь?

— Шучу, Джек.

Уиллоус тремя быстрыми ударами забил очередной гвоздь.

— Ты обедал?

— Нет.

— Есть хочешь?

— Не очень. — Уиллоус с минуту пристально смотрел на нее. На ней были потертые джинсы, белые кроссовки и поношенная коричневая кожаная куртка, он одолжил ей эту куртку месяц назад, и она что–то не собиралась ее возвращать. Ее иссиня–черные волосы были собраны на затылке конским хвостом, глаза блестели, а на щеках от морозца играл румянец. Уже не в первый раз он подумал, что она слишком красива, чтобы работать в полиции.

— Я решила, что после свежего воздуха ты наверняка проголодаешься. А на кухне у тебя, конечно, только банка консервированного супа и пара обглоданных костей? Поэтому я по дороге заскочила в магазин, купила ржаного хлеба и немножко ветчины. А еще я забежала в «Севен—Илевен»^[5]тут неподалеку и прихватила полено, знаешь, они горят по три часа, да еще всеми цветами радуги.

— Очень соблазнительно. Ну и кто же будет разжигать это полено? Джуди Гарлэнд?

— Заканчивай тут свои дела, а я пойду на кухню. Только не проговорись об этом моим подружкам–феминисткам.

Они обедали в гостиной прямо на полу перед камином, в котором беззвучно горело полено. Дыма от него почти не было, а яркие голубые и оранжевые языки пламени лизали почерневшие кирпичи. Паркер принесла с собой еще и бутылку красного вина «Напа Вэлли». Уиллоус осушил стакан и подобрал какую–то крошку с ковра.

Когда они с Шейлой переехали в этот дом, паркетные полы были полностью закрыты бежевым ковром. Они все так и оставили, пока дети не подросли и не перестали заливать молоком все подряд. Потом Уиллоус взял напрокат огромную циклевочную машину, обработал полы и покрыл их лаком. На ковры они истратили целое состояние.

Он провел рукой по лакированному дереву. Хорошо он тогда поработал. Три слоя лака, и все еще держатся.

А его семья… Лак оказался долговечнее.

— Интересно, что они делают с поленьями, чтобы получался такой разноцветный огонь? — спросила Паркер.