Книга Волчья балка, страница 192 – Виктор Мережко

Парень перебрался еще на несколько метров вперед, прилип к кустарнику, стал следить за Глушко. Тот, почти уже не опасаясь, держа наготове оружие, поднялся в полный рост, высматривая цель.

Щур решил рискнуть. Поднялся, выпрыгнул из-за куста, мощно метнулся на пару шагов в сторону и шальной тенью понесся в сторону Даниила Петровича.

Глушко увидел его в последний момент. Вскинул карабин, выпустил несколько зарядов…

Наташа видела, как тяжело рухнул на землю парень, поднялась и, ни о чем не думая, бросилась в его сторону.

— Сева-а-а!

Даниил Петрович в момент перебросил карабин в ее сторону, нажал на спусковой крючок, до последнего патрона разрядив всю обойму.

Девушка вскинула руки, недоуменно и растерянно оглянулась, попыталась что-то крикнуть и тут же завалилась на землю.

Щур бросился к ней, в какой-то момент оглянулся на убегающего стремглав Глушко, кинулся было за ним, но тут же повернул обратно, распластался над Наташей.

Она была жива. Смотрела на него стекленеющим взглядом, касалась окровавленной груди, тихо бормотала:

— Сева… Севочка… Помоги… Жжет.

Тот попытался приподнять ее, она застонала. Щур затравленно озирался, опустил на траву, увидел убегающего по степи Глушко, ринулся догонять его.

Достиг лежки, которую недавно занимал стреляющий, увидел брошенный карабин, подхватил его, перезарядил.

В магазине патронов не было. От беспомощности сделал вслед убегающему несколько бессмысленных щелчков, пробежал сотню шагов за нырнувшим в дальний овраг Глушко, в отчаянии завертелся на месте, понесся в обратную сторону.

Наташа покорно и виновато улыбалась, дотянулась до руки Щура, едва слышно прошептала:

— Жалко, Сева… Жалко, что все так. Извини… — и затихла.

Тот какое-то время не сводил с нее глаз, затем его стала мелко и неуправляемо колотить истерика, он поднялся и, обхватив голову руками,завыл, застонал, завопил на всю степь:

— Боже!.. За что, Боже… Помоги мне… Что мне теперь делать? Как жить, Боже?!..

Серая «Хонда», попетляв какое-то время по дворам, остановилась наконец возле нужного подъезда. Дом, в котором проживал майор Полежаев, был среднего достоинства, двенадцатиэтажный, в меру обшарпанный.

Каюм взглянул на сидящего рядом Игоря, сообщил:

— Кажется, приехали, — достал из бардачка коричневые корочки с золотистым тиснением знака МВД. — Шеф повысил тебя в звании. Теперь ты лейтенант, — оглянулся на мрачного качка сзади. — Квартиру, код — все помнишь?

— Конечно, Каюм, — ответил тот.

— Проводи человека.

— Я сам в состоянии, — заметил Лыков.

— Не-е, так безопаснее… Давай, Ибрагим, не кемарь!

Ибрагим и Лыков покинули салон, Каюм проводил их взглядом до самого подъезда, набрал номер в мобильнике.

— Ахмет, Каюм докладывает… Приехали, подъезд нашли, люди уже на деле… Что сам?.. Сам сижу, жду. Хорошо, уважаемый, обязательно позвоню!..

Когда вошли в лифт, Ибрагим велел:

— Шестую кнопку.

— Откуда все знаешь? — удивился Лыков.

— Последняя жена здесь жила, — отшутился тот.

Поднялись на шестой этаж, Ибрагим кивнул на металлическую хорошего качества дверь.

— Здесь живет, — разъяснил: — Чтоб не мешать, буду немного ниже, — и пешком неторопливо стал спускаться на пятый этаж. Оглянулся, предупредил: — В квартиру не заходи, тут разговаривай. Хочу послушать.

Лыков нажал кнопку, через время приглушенный женский голос спросил: