Книга Волчья балка, страница 189 – Виктор Мережко

— Долго объяснять. Что еще? — Щур смотрел на Даниила Петровича в упор.

— Не думал, что увижу тебя вместе с этой девахой.

— А думал, что вообще увидишь?

— Откровенно, нет. Решил, что ты уже с концами, — Глушко с прищуром взглянул в сторону Наташи. — Со стороны глянуть, так у вас прям-таки любовь. Когда успели?

— Было время. Больше сказать нечего?

— Есть чего сказать, — Даниил Петрович сорвал сухой стебелек, пожевал, выплюнул. — Хочу кое о чем с тобой, Щур, договориться. Жизнь, вишь, какзавертелась, приходится выкручиваться. Куда собираешься девать девку?

— Пойдет со мной, — парень продолжал неотрывно и тяжело смотреть на собеседника.

— Куда?

— У нее есть дом. Да и я тоже не без крыши… Как-нибудь договоримся.

— В ментовку явишься сразу или маленько отлежишься?

— А чего отлеживаться? От грехов, Петрович, нужно очищаться в момент, в одну помывку. Иначе вовсе коростой зарастешь.

— Хоть соображаешь, чем твоя помывка обернется?

— Хуже, чем было, не будет. Покаюсь, отбарабаню положенное, попробую петь по новой.

— А о других подумал?

— Это о ком?

— Много было людишек на твоем грешном пути.

— О себе намекаешь?

— В том числе. Или, к примеру, о Бежецком. Серьезный человек, сам знаешь.

— А чего о вас думать? Думайте сами о себе. Фарш замесили, теперь самое время жарить котлеты.

До слуха донесся разбитной хохот хмельной компании, затем басистый рык полковника.

— Петрович!.. Ты где заторчал? Бегом марш на место, прохиндей!.. Пойло заканчивается!

— Зовут, — кивнул в сторону гостей Щур, повернувшись уходить.

— Стой! — цапнул его за футболку Глушко. — Мы не договорились!

— А не о чем договариваться, — парень оттолкнул его. — Сейчас голову оторву, дам в руки поиграть.

Даниил Петрович снова перехватил его.

— Подожди… Ты не отмоешься! Пожизненный дадут. На тебе криминал!.. Понимаешь, криминал. Убийства!

— Не больше, чем на тебе!

— Послушай меня… Внимательно послушай, — Глушко вдруг перешел на свистящий шепот. — Сева, да?.. Сева… Ты сейчас, Сева, уходишь. А девка остается… С нами остается. Никто ее не обидит, пальцем не тронет. Просто половит рыбку с нами. На катерке… А с тобой потом мы встречаемся. Я хорошо башляю… по-крупному башляю… то есть, обеспечиваю… и ты ныряешь… ну, смываешься. На год, на два, на три… Пока все уляжется. И мы опять кореша! Клянусь, не кину… Это правильное решение, Сева.

Щур какое-то время не сводил с него глаз, затем коротко и сильно ударил в лицо, завалив навзничь.

— Кашалот! — и широко зашагал к Наташе.

Даниил Петрович не сразу поднялся, потрогал пальцами разбитые внутри губы, сплюнул на землю кровавый сгусток, и, не оглядываясь, пошел прочь.

— Чего он, Сева? — нервно бормотала Наташа, заглядывая парню в глаза. — За что ты его?

— За дело! — огрызнулся тот.

— А что он хотел?.. Что сказал?

— Сказал, чтоб мотали отсюда, пока не поздно.

— А в какую сторону?.. Как, чтоб поближе к поселку?

— На горку выйдем — разберемся.

Они почти бегом спустились в глубокий овраг, прошлепали около ста метров по мокрому извилистому дну, стали карабкаться наверх.

— Боишься, что догонит? — бормотала Наташа. — Он может такое, да? Может?

— Хватит про него! — оскалился Щур. — Не думай больше… Нам теперь главное — выйти к людям!.. Держись крепче! — схватил за руку и потащил девчонку вверх по крутому обрыву.