Книга Секреты под кофейной пенкой, страница 64 – Джей Эм Холл

Мистер Пил к школам имел очень отдаленное отношение.

«Я прошел школу жизни», – часто говорил он. И в школе жизни его, видимо, научили делать деньги, много денег, для себя и своих ближних. Включая его жену (она стала клерком в трасте), его «очень близкую подругу» – женщину, получившую должность офис-менеджера (поговаривают, что в офисе траста нередко разворачивались невероятных масштабов скандалы). Мистер Пил получил, помимо своей внушительной зарплаты, оплату сверхурочных (якобы работая дополнительные четыре часа каждый день и десять в выходные), покрытие расходов на бензин по ставке фунт за милю (даже в дни, когда он работал из дома), ну и лучшие ноутбуки, телефоны, планшеты, машины – и, конечно же, специально отведенную зону в офисе для пуделя (смесь с кокер-спаниелем) по имени Шиба.

Спонсировалось это все из государственных средств, выделенных на школы траста.

Все покатилось в бездну по довольно увлекательному сценарию (если верить бульварной прессе), когда мистера Пила спалили с офис-менеджером. Миссис Пил подала на развод, «очень близкая подруга» дала интервью газетам, и вся эта история разлетелась по социальным сетям и новостникам, будто ее бросили на тот самый вентилятор.

Эта история проста как мир. Непонятно одно, как в нее вписывается Стив Ньюсон? И даже если Пэт это выяснит, то объяснит ли это анонимные письма и угрозы Кейли Бриттен?

* * *

Хедли была построена, как и многие школы Брэдфорда, в приступе оптимизма, который охватил всех в восьмидесятые, когда строения в викторианском стиле потихоньку начали сменяться светлыми зданиями, в которых почти не было стен, потому что все зоны намеренно делались «открытыми». Пэт вспомнила, как впервые пришла сюда на практику. Здание на фоне остальных каменных строений казалось таким впечатляющим, таким новым. Сейчас, всего каких-то тридцать пять лет спустя, в серый осенний день оно выглядело просто уставшим. Одну из пристроек опутывали строительные леса, на остальных Пэт, профессиональным взглядом жены строителя, видела признаки гнили, ржавчины и разрушения. Ничто не стареет так быстро, как чьи-то видения будущего.

Когда Виктория вышла в вестибюль, чтобы встретить ее, Пэт еще даже расписаться как посетитель не успела. Широкая улыбка, гладкая темная кожа, удивленный взгляд – лицо Виктории едва изменилось с тех пор, как они юными девушками начали вместе работать. Только коротко обрезанные волосы покрылись серебром. Пэт вспомнила, что раньше ее непослушные космы, вечно украшенные бусинами и косичками, постоянно жили собственной жизнью и подпрыгивали каждый раз, когда Виктория радовалась или смеялась, – а это было часто.

– Господи, Пэт! Сколько мы уже не виделись? – Насыщенный, раскатистый смех тоже не изменился, как и ее любовь к фиолетовому и зеленому, длинным летящим юбкам и помаде в оттенке фуксия. А такие изумрудные ногти шли только Виктории. Пэт попала в ее теплые, приятно пахнущие объятия, а потом подняла глаза и сказала:

– Кофе!

* * *

– Мы все еще приходим в себя. – Словно настойчиво подчеркивая слова Виктории, откуда-то поблизости раздался звук дрели.

Они сидели в кабинете, стены которого были покрыты детскими рисунками, и пили благословенно крепкий кофе. (В моем возрасте уже поздно суетиться с кофе без кофеина.)