Книга Секреты под кофейной пенкой, страница 142 – Джей Эм Холл

Но сказал он все равно:

– Вы же никому это не передадите? Не хочу, чтобы эта история оказалась в социальных сетях или еще где.

Тельма серьезно кивнула:

– Даю вам слово.

– Вы все равно, наверное, найдете это в газетах.

Тельма снова кивнула, вспоминая целую стопку распечаток газет с сальными заголовками в своей сумке. «Учительница превышает полномочия с учеником» – ярче всего запомнилось ей.

– У нас здесь все с ума посходили, сами можете представить, – сказал Лю Карн, прихлебывая чай. – И я не могу их винить. Если бы такое с моим ребенком случилось, я бы тоже рвал и метал.

– Но ее не признали виновной? – сказала Тельма. Она вспомнила фотографию сутулой женщины со скрытым лицом, выходящей из здания мирового суда Труро.

– Нет, – ответил Лю Карн. Вдруг его спокойное лицо расплылось в широкой улыбке. – Знаете, Тельма, поначалу ничего не предвещало беды – Он выглянул из окна, но видел не мусорки, а события семнадцатилетней давности, улыбка медленно сошла с лица. Тельма смотрела на него и понимала, что в «Саусвестерн зеральд» в свое время писали правду: Вскружил голову учительнице.

Он прошел через всю комнату к шкафчику, на котором разрастались целые джунгли из кистей и шпателей.

– Она говорила, что восхищается мной, – продолжил Лю Карн. – Так, наверное, все говорят, но я ей верил. Только я не ответил ей взаимностью.

Он взял в руки папку и вернулся на свое место.

– Вы должны понимать, какое тогда было отношение к учителям. Может, оно до сих пор и не изменилось. Ты приходишь в школу и думаешь, что учителя знают все ответы. Даже на вопросы, которые ты еще не сформулировал. А в нашей школе оказалось, что ничего учителя сами не знают и нас научат только сидеть на льготах или в отеле работать.

Лю Карн разложил по столу рисунки из папки – скетчи углем и шариковой ручкой, талантливые, но немного наивные: мужчины в доспехах, дорожки слез на мрачных лицах, рука, цепляющаяся за колючую проволоку.

– Я тогда уже рисовал, – сказал он. – Она что-то в них разглядела.

– Она рисование преподавала?

Лю Карн рассмеялся.

– Не-ет, – сказал он. – Наша учительница искусств рисовала руины каменных церквей и весь урок потом жаловалась на галереи, которые ими не интересуются. Нет, Карен преподавала уроки религии, – улыбнулся Лю Карн и сложил скетчи обратно в папку. – Она была такая скромница. Высоконравственная. Мы жутко над ней издевались. Те еще уроды. Однажды кто-то подкинул ей в сумку презервативы. И это был даже не первый раз. Я что-то забыл в классе, вернулся, а она сидела за столом и плакала. Так все и началось.

Судя по глазам, Лю Карн снова утонул в прошлом. Кажется, задумался, а потом достал еще один скетч. Это было изображение женщины с эльфийскими ушками. Она сидела в заросшей плющом беседке. Словно сцена из сказки. Женщина была полуобнаженная, Тельма к своему смущению заметила ее большие соски. Даже с короткими волосами, ушками (и сосками) она легко узнала Кейли Бриттен. Карен Макалистер.

– Я осознаю, что это было неправильно. Но в семнадцать лет не всегда можешь все понять. – Ностальгирующая улыбка исчезла с лица. – Когда тайное стало явным, все сопереживали мне. Организовали встречи с психологом в Пензансе, платили за такси. Карен выставили к позорному столбу и осуждали. Спасибо, что без колодок. Тогда только начинался век соцсетей, а то скандал был бы громче. – Лю Карн поднял на Тельму глаза. – Вы это хотели услышать?