Книга Дело вдовы Леруж, страница 166 – Эмиль Габорио

И пока агент, гордый услышанной похвалой, пятился, согнувшись в дугу, к двери, г-н Дабюрон позвонил.

Ввели Альбера.

– Ну как, сударь, решились вы рассказать, где провели вечер вторника? – без всяких околичностей задал вопрос следователь.

– Я уже все вам рассказал.

– Нет, сударь, нет, и я с сожалением вынужден уличить вас в том, что вы мне солгали.

От такого оскорбления Альбер покраснел, глаза его сверкнули.

– Мне известно, что вы делали в тот вечер, – объявил следователь. – Я же предупреждал вас, что правосудие узнает все, что ему необходимо знать. – Г-н Дабюрон перехватил взгляд Альбера и медленно произнес: – Я виделся с мадемуазель Клер д’Арланж.

При звуках этого имени замкнутое, напряженное лицо обвиняемого смягчилось.

Казалось, он испытывает безграничное блаженство, словно человек, чудом избегший неминуемой опасности, которую он не в силах был отвести. И все-таки он промолчал.

– Мадемуазель д’Арланж сказала мне, где вы были вечером во вторник, – не отступал судебный следователь.

Альбер все не мог решиться.

– Поверьте честному слову, я не подстраиваю вам ловушку. Она мне все сказала. Понимаете, все.

И тогда Альбер заговорил. Его показания полностью, до мельчайших подробностей совпадали с показаниями Клер. Отныне никаким сомнениям не оставалось места.

Чистосердечие м-ль д’Арланж не могло вызывать никаких подозрений. Либо Альбер невиновен, либо она его сообщница.

Но могла ли она сознательно стать сообщницей столь гнусного преступления? Нет, даже заподозрить ее в этом было невозможно.

Но где же тогда искать убийцу?

Ведь правосудию, когда оно обнаруживает преступление, нужен преступник.

– Сударь, вы обманывали меня, – строго сказал следователь Альберу. – Вы рисковали головой, но, что куда серьезней, ваше поведение могло ввести правосудие в непростительное заблуждение. Почему вы мне сразу не сказали правду?

– Сударь, – отвечал Альбер, – мадемуазель д’Арланж, согласившись на свидание со мной, вверила мне свою честь.

– И вы бы скорей погибли, чем обмолвились об этом свидании? – иронически спросил г-н Дабюрон. – Что ж, это прекрасно и достойно давних рыцарских времен.

– Я вовсе не такой герой, как вы полагаете, – спокойно отвечал обвиняемый. – Я солгал бы, если бы сказал, что не надеялся на Клер. Я ждал ее. Знал, что, услышав о моем аресте, она сделает все, чтобы спасти меня. Но мой арест от нее могли скрыть, и этого я опасался. В таком случае я решил – в той мере, в какой могу быть уверен в себе, – не упоминать ее имя.

В этом не было ни капли бравады. Альбер говорил то, что думал и чувствовал. Г-н Дабюрон пожалел о своем ироническом тоне.

– Сударь, – благожелательно сказал он, – сейчас вас отведут в тюрьму. Пока я еще ничего не могу сказать, кроме одного: больше вас не будут содержать в строгом заключении. К вам будут относиться как к арестанту, который, по всей видимости, невиновен.

Альбер поклонился и поблагодарил. Вошел жандарм и увел его.

– А теперь пригласите Жевроля, – велел г-н Дабюрон протоколисту.

Однако начальника сыскной полиции не оказалось, его только что вызвали в префектуру, но найденный им свидетель, мужчина с серьгами, дожидался в галерее.

Его пригласили в кабинет.

Это был невысокий, коренастый, прочно скроенный и крепкий как дуб человек, на чью широкую спину свободно можно взвалить три мешка зерна.