Книга Дыхание смерти, страница 4 – Энн Грэнджер

Почти рядом с Джесс стояла пожилая женщина в очках, шерстяной шапке, надвинутой на уши, и ярко-желтых холщовых куртке и брюках. Наверное, она специально выбрала такой наряд, чтобы ее было заметно издалека во время прогулки с собакой. Пес стоял рядом с хозяйкой, и вид у него был недовольный: ему не дали как следует побегать. Пожарище пса не интересовало. Он был похож на мопса, крепкий, приземистый, с кривыми передними лапами, но крупнее, чем обычные мопсы. Скорее всего, его бабка согрешила с представителем более мощной породы. Ему досталась лишь свойственная мопсам приплюснутая морда. В выпученных глазах пса как будто навсегда застыло презрение ко всему роду человеческому. Джесс снова, уже в который раз, отметила про себя, как часто хозяева бывают похожи на своих питомцев. Владелица мопса возмущенно раздувала ноздри, как будто пожар стал для нее личным оскорблением.

Лейтон снова заговорил:

– Тип, которого нашли пожарные, скорее всего, принял какую-то дрянь и отключился, а пожар начался из-за непо-тушенной сигареты или упавшей свечи. Насколько мне известно, электричество здесь давно отключено. И газ перекрыт. Дом пустует с того времени, как умер Себастьян Краун. Возможно, он по-прежнему принадлежит его сыну, но он сюда и носа не кажет. Очень жаль – когда-то «Ключ» был очень красивым старинным особняком… Эй, осторожнее! – вдруг воскликнул он, отворачиваясь от Джесс. – На полу полным-полно использованных шприцев!

Он обращался к пожарным, стоявшим поблизости. Кое-кто из них еще находился внутри; они продолжали поливать водой место пожара. Джесс знала, что по правилам пожарные будут приезжать сюда еще несколько дней и поливать очаг возгорания. Иногда пожар может непонятным образом вспыхнуть снова.

– Эти проклятые иголки даже подошвы сапог протыкают, – заметил пожарный, стоявший ближе.

Его коллеги дружно закивали.

Обгоревший труп так и лежал на ложе из углей и пепла. Он свернулся в позе зародыша; лицо, вернее, то, что от него осталось, было обращено вниз. Упавшие балки накрыли беднягу наподобие шатра, и тело осталось неповрежденным. Вскинутые вверх руки скрючены, как всегда бывает у трупов, найденных на месте пожара, кулаки стиснуты в страшной пародии на боксерскую стойку, как будто умерший бросал вызов ревущему пламени: «Ну-ка, подойди попробуй!»

Полицейский оператор, облаченный в защитный костюм, снимал место происшествия с безопасного расстояния.

– Итак, насчет его двух мнений быть не может, – подытожил Лейтон. – Он умер. Конечно, подойти к нему сейчас еще нельзя, но, даже если бы все остыло, о том, чтобы произвести нормальный осмотр, и речи быть не может. Скорее всего, останки хрупкие. Прикоснешься к ним – а они раскрошатся, как печенье. Не хочу, чтобы меня обвиняли в халатности, помешавшей вскрытию.

Джесс понимала: доктору ужасно не хочется пачкать руки, тем более обжигаться, переворачивая почерневший труп. Кроме того, он боялся нечаянно напороться на брошенный шприц. Джесс сочувствовала доктору. Лейтон не был штатным полицейским врачом, которого вызывают на место преступления в таких случаях. Он занимался частной практикой и просто оказался ближе остальных, и потом, они уже обращались к нему время от времени с подобными просьбами. Надо отдать ему должное: он приехал без возражений и сделал то, что от него требовалось: засвидельствовал смерть.