Книга Дыхание смерти, страница 9 – Энн Грэнджер

Подойдя к «Ключу», он заметил там признаки бурной деятельности. В воздухе висел запах гари. Время от времени к подсвеченному небу поднимался язык пламени – безжалостный огонь пожирал очередную балку или половицу. Альфи съежился в зарослях у дороги и стал наблюдать. Два часа промелькнули как один миг; он даже рот разинул, так ему было интересно. Пожарные словно вышли из компьютерной игры про героев, в которую обожал играть Альфи. В форме и шлемах, они что-то кричали, предупреждая друг друга об опасности. Потом они размотали шланги, и в пламя полетели тугие струи воды. Когда обгорелые останки верхнего этажа рухнули вниз и к небу взметнулся сноп золотистых искр, Альфи пришлось прижать обе ладони ко рту, чтобы не завопить от восторга. Шипела вода, горячие угли потрескивали и плевались, как загнанные в угол дикие звери. Угольки падали на горячую каменную кладку, вверх, смешиваясь с дымом, поднимался пар. Альфи наблюдал за происходящим, забыв обо всем на свете. Пылающие угли летали через дорогу, как снаряды. Пахло, как в ночь Гая Фокса^[1]. Не чувствуя тесноты своего убежища, скрючившись в неудобной позе, Альфи неотрывно следил за работой пожарных.

Потом приехала первая патрульная машина с двумя констеблями в форме, и веселье закончилось. Увидев стражей порядка, Альфи понял: пора сматываться. В местном участке он был частым гостем. К тому же физиономия одного из копов показалась ему знакомой. Тот сразу его узнает, если увидит, и не успеет Альфи глазом моргнуть, как его обвинят в поджоге. Альфи считал, что все полицейские одинаковы: хватают первого, чье лицо кажется им знакомым, и стараются пришить ему все, что только можно. Ничего, проверить силки можно и завтра. Альфи с трудом выполз из своего убежища, потянулся, разминая затекшие конечности, и заспешил домой напрямик, через поле, радуясь: ему теперь есть что рассказать! Если бы он подождал еще чуть-чуть и увидел, как выносят труп, его рассказ стал бы еще занимательнее.

Как писал Роберт Бернс, судьба шутит шутки и с мышами, и с людьми… Иен Картер подумал: живи они в одно время, он бы решил, что великий шотландец имеет в виду именно его.

Сидя в своем единственном кресле, держа в руке кружку с растворимым кофе, он вдруг впал в какое-то оцепенение. Было очень рано; рассвело настолько, чтобы можно было не зажигать свет, и в доме царила тишина. Именно в такие часы, за редким исключением, он мог никуда не торопиться. Это было время для того, чтобы подумать.

Картер осторожно пил горячий горький и невкусный кофе и думал о своей жизни. Начал с главного – с мыслей, которые и сбили его в свое время с пути истинного. Он мечтал о том, как они с Софи будут мирно стариться вместе, любоваться дочерью, которая у них на глазах из маленькой девочки превратится в доброжелательную, изящную и очаровательную молодую женщину. Такую, какой казалась ему сама Софи, когда в самом начале у них все шло хорошо.

Мечты разбились после того, как Софи познакомилась с Родни Маршемом. Родни! Ну надо же! Не в первый раз Картер мысленно изумлялся. Как его бывшая жена могла влюбиться в такого бледного, рыхлого зануду? И эта его вечная бодрая улыбочка… Выражение лица Родни особенно раздражало Картера. Кроме того, род занятий Родни (он был финансистом) казался Картеру подозрительным, хотя Родни явно преуспел в жизни.