Книга Загадка камеры № 13, страница 132 – Жак Фатрелл

Мистер Брэдли Каннингхэм Лейтон считался человеком умным. Даже самые ярые его противники признавали это. А в Скотланд-Ярде, например, не только придерживались такого мнения, но и настаивали на нем. Причем очень решительно, поскольку, по словам Герберта Конвея, старшего инспектора Скотланд-Ярда, он был настолько ловок, что мог «превратить воду в песок у вас на глазах». Знал ли мистер Лейтон о столь льстивом отзыве о себе, неизвестно. Вполне возможно, что знал, хотя никогда не упоминал о нем. Он был воспитанным джентльменом и знал многое такое, о чем предпочитал помалкивать.

Внешне мистер Лейтон был похож на отъявленного злодея из какой-нибудь мелодрамы, а его неоспоримая слава гения преступного мира основывалась в Скотланд-Ярде главным образом на интеллектуальном превосходстве над представителями мелкой шпаны, мнящими себя воротилами криминального бизнеса. Они, как правило, рано или поздно попадали в руки полицейских. Что же касается Мистера Лейтона, то его ни разу не схватили за руку. Возможно, именно поэтому в Скотланд-Ярде были готовы защищать свою точку зрения на его счет.

Мистера Лейтона принимали повсюду. Во всех местах, где мелькали представители высших слоев общества, обязательно появлялся и он. Его фамилия присутствовала в списках гостей мероприятий, устраиваемых всеми известными матронами. И этот джентльмен пользовался успехом на любом подобном сборище. Скотланд-Ярд знал об этом. А то, что на всех торжествах, где присутствовал мистер Лейтон, «пропадали» и «терялись» ценные бриллианты, можно было принять за простое совпадение. Именно так это и расценивали представители закона.

Хотя, возможно, многие в Скотланд-Ярде в глубине души уважали его как организатора и, вероятно, главного исполнителя серий загадочных краж драгоценностей, помимо регулярности, отличавшихся особой ловкостью и изяществом и причинявших немало хлопот полиции Лондона.

У Конвея имелись кое-какие собственные мысли относительно мистера Лейтона, которого он порой превозносил настолько, что это удивило бы самого мошенника. И именно Конвей в нескольких коротких замечаниях выразил общее мнение Скотланд-Ярда о Лейтоне точнее, чем все ранее сказанное о нем.

– Лейтон самый умный в мире преступник! – заявил старший инспектор чуть ли не с восторгом. – Я знаю, что он заполучил драгоценности миссис Хемингуэй, браслет мисс Челтенхэм и деньги мисс Кэз. Мне это абсолютно точно известно. Но какой толк от этого знания? Я не могу даже пальцем прикоснуться к нему, поскольку он абсолютно безупречен. Порой мне кажется, что Лейтон уже у меня в руках, а потом он словно проскальзывает сквозь пальцы.

* * *

Так все обстояло до кражи ожерелья леди Варрон. Когда же о столь знаменательном эпизоде узнали в Скотланд-Ярде, восхищение, которое Конвей испытывал к Лейтону, многократно возросло. Инспектор знал, буквально чувствовал сердцем, что именно Лейтон приложил руку к этой пропаже. А потому, покусывая свои жалкие усики, энергично взялся за дело, хотя в глубине души чувствовал, что, как и прежде, окажется в тупике.

То, насколько просто все было проделано, роднило данный случай с другими, где подозревали участие Лейтона.

Леди Варрон устроила прием для американского посла в своем лондонском доме. Она собрала у себя весьма именитую компанию. Там были представители Англии, Франции и России, включая нескольких первых красавиц Старого Света, а также дюжина американских герцогинь, избранные представители Американской колонии и, конечно же, мистер Лейтон. Пожалуй, стоит повторить, что его принимали повсюду.